Вперед в прошлое!

Вон, покраснел, как помидор, аж раздуло его от ярости, а сделать ничего не может: он же хороший, а хорошие люди не бьют детей. При свидетелях. Я не удержался, потому что было жутко обидно за Наташку в обносках, и добил его:

— Интересно, чем Ликуша, чужая кровь, лучше твоей родной дочери, которая ходит в обносках и которую ты лупишь, как животное?

Ну вот, совсем как свекла стал. Психанул, сорвался с места. Ну и проваливай!

Медсестра, которая подслушивала в сторонке, показала мне «класс». Я отвернулся к стене и закрыл глаза.

Проснувшись рано утром, я почувствовал себя хорошо, «вспомнил» свои имя и адрес, сказал их дежурному врачу, сходил в туалет, и ни разу не затошнило. Поскольку в палату меня не переводили, я решил, что пора готовиться к выписке. Подождал, пока придет другая смена и они проведут пятиминутку, а во время обхода отловил женщину-врача и спросил:

— Я чувствую себя хорошо.

Она посмотрела на меня, как на говорящего кота.

— Тебя должны забрать родители.

— А если я с ними поссорился, и они не придут?

Отвечать она не стала. Посчитала, что, когда меня выпишут — не мое щенячье дело.

Что отец ко мне не придет, то понятно, но мама… Она же мать, у нее, по идее, за свое чадо должна болеть душа. Но если он ей велит сидеть дома, она послушается. Надо ж сопляку указать его место.

Ближе к обеду начался ад, и мне казалось, что моя многострадальная голова лопнет, как переспевший арбуз: дети устали сидеть по палатам и начали резвиться. Медсестру, которая меня вчера защищала, сменила истеричная тетенька с глазами навыкат и одуванчиком на голове. Она смешно верещала, и дети шли на все, чтобы извлечь из нее звук и с хохотом разбежаться.

Она пугала их уколами, чуланом и милицией, но ничего не помогало, пока в обед меня не навестила девушка-милиционер по имени Снежана.

Высокая, плечистая, лицо такое, словно его высекали из камня, но не доделали. То есть милиционера в Снежане было процентов восемьдесят, и только двадцать — девушки. Десять справа, десять слева. Размер, наверное, пятый.

Коллеги отца мое дело вести не могли, тут должен работать специалист по малолеткам.