Вперед в прошлое!

Но даже они знают, что с ментами сотрудничать — западло, а значит, сын мента уже родился козленочком.

Впрочем, плевать. Мне с гопотой дел не делать. Устранят двух отморозков — и слава богу, не буду ходить и оглядываться.

В больничке меня сразу же отвезли на рентген — как инвалида, на каталке. Внутричерепной гематомы не нашли и положили в коридоре на раскладушке, потому что отделение детское, и, если посреди ночи селить меня в палату, проснутся другие дети.

Спать не получалось: болела голова, кружилась, тошнило.

Мимо прошла медсестра с пустой капельницей, и я обратился к ней:

— Девушка, извините, а меня лечить будут? А то голова болит — сил нет. Сотрясение у меня.

Медсестра обернулась: было ей лет тридцать пять, но лицо серое изможденное, глаза тусклые, осветленные волосы сальные, с черными корнями.

— Лечить меня будут? — спросил я.

— Будут, — кивнул она, — когда твои родители придут.

Дело было не в родительском разрешении на вмешательство. Скорее всего, больница снабжалась только бинтами, ватой, физраствором и пенициллином, а лекарства покупали сами больные. Шприцы были стальные многоразовые, с тупыми иглами, которые могли искривиться в заднице.

— У меня есть триста рублей, — сказал я, достал из сумки сотенные.

Это была самая настоящая взятка. Ха! С почином меня! В той реальности я не давал на лапу принципиально.

В этой медикам задерживали зарплату, выгоняли их на несколько месяцев за свой счет, и особенно страдали медсестры и санитарки, я по матери знаю. Потому что благодарили пациенты обычно врача. А те с младшим и средним персоналом редко делились.