Вперед в прошлое!

Через минут семь вышел красный Илья, показал пятерню и похвастался:

— Все скатал! А она запалила и прям давай меня обыскивать! — Одноклассники повернули головы и навострили уши. — Покажи, говорит, руку! А я до того шпору — на жвачку — и под стол! Ха! Я выиграл!

— А наши что? — поинтересовался я.

— Пишут. Вроде все нормально, мы же вместе учили.

Я ощутил пристальное внимание, огляделся и заметил, что Желткова на меня пялится, чуть ли язык не вывалив. Илья тоже это просек, захихикал и обратился к ней:

— Люба, а ты выучила что-нибудь?

— Я учила! — гордо сказала она и пригладила ежик волос.

— А шпоры писала?

— Писала! — Она задрала юбку, показывая пришпиленные к подолу бумажки.

Юлька Семеняк закрыла рукой лицо и отвернулась. Девчонки захихикали.

— Молодец, — похвалил я, и на ее щеках вспыхнули алые пятна, она заулыбалась и потупилась.

— Выше, выше юбку задирай, — запоздало посоветовала Натка Попова, и грянул смех, Желткова приобрела цвет переспевшего помидора.

В этот момент из класса вырвалась Гаечка, ее обступили девчонки, судя по радости на лице — у нее тоже «отлично».

Чабанов получил пятерку, Минаев и Меликов по четверке.

Кто-то в подвале ширку варит, а мы, вот, грызем бетон науки, Инну Николаевну удивляем.

Никому не нравилось учиться, потому что учителя в нашей школе рассказывали очень нудно. Одна историчка была интересная, но она у нас не вела. Гораздо позже я осознал, что математические задачки — это все равно что головоломки или кроссворд, когда некоторые буквы открыты.

— Ну че, отмечать? — просиял Рамиль и распахнул сумку, откуда выглядывала бутылка водки.

Мы переглянулись.

— Уговор помнишь? — строго сказал я. — Никакого бухла, курева или чего похуже.

— Да никто не узнает! — Он подмигнул.

— Я за вас поручился и слово дал. Если хочешь, вон, иди с Каюком бухать. Нам такого не надо.

— Да! — буркнул Чабанов, я продолжил:

— Иначе чем мы будем отличаться от всего днища, что вокруг? Натаха моя, вон, курить перестала.

Перспектива быть особенными очень нравилась подросткам, сам таким был. Все дымят я — никогда и ни за что, все бухают и ходят девок клеить на дискач, я дома сижу — это дело не для избранных.