Вперед в прошлое!

А как заставлять, когда — нечем? Замкнутый круг получается: без помощи или волшебного пенделя они ничего не сделают, просто не смогут.

Погрузившись в мысли, я не заметил, как околел, и зубы начали отбивать дробь. Растерся полотенцем, отправился на аппетитный запах жарящейся стряпни, подгоняемый рычанием пустого желудка.

На кухне уже шуршала Наташка, нарезала соленое сало, а на сковородке скворчали гренки: черствый хлеб во взбитом яйце с измельченным укропом — привычный наш завтрак, дешево и сердито.

Часть гренок сестра отложила на отдельную тарелку и понесла матери, чтобы ее потом не ждать.

Греночки получились поджаристые, с хрустящей корочкой и привкусом укропа.

— Офигенно вкусно! — оценил я, когда сестра вернулась. — Спасибо!

Натка самодовольно улыбнулась. У Бориса был набит рот, и брат просто показал «класс».

— Че там мама? — прошептал я.

Наташка махнула рукой и скривилась, ответила так же шепотом:

— Страдает, сопли до пола. Ну блин, это ж она его бросила — и страдает. А тут бросили меня — и я в норме.

— Просто ты сильнее, — сказал я. — Бывает так, что мы сильнее своих родителей, хоть они и взрослые.

Ну все, самооценка Наташи взлетела до небес, и хорошо. Папаша сделал все, чтобы загнать ее под плинтус.

На дачу мы собрались быстрее мамы и полчаса ее ждали. Наконец она вышла из спальни, и глаза ее широко распахнулись.

Главное — правильно замотивировать команду.

— Мы готовы! — я приложил руку ко лбу, как пионер. — Товарищ командир, отряд в количестве трех человек поступил в ваше распоряжение!

Впервые за долгое время улыбка тронула мамины губы.

— Что ж, пошли!

И мы пошли, веселые и бодрые, а не как обреченные ягнята, приносимые в жертву колорадскому жуку. Вспоминая «Тома Сойера», я старался любую обязанность переплавить в приключение.

На место мы прибыли раньше, чем солнце выкатилось из-за горы. Еще не высохла роса и не смолкли соловьи, из лесу тянуло весенней свежестью, и махание тяпкой приносило особое удовольствие, замешанное на ностальгии.