Вперед в прошлое!

— А еще варенки есть! Прям модные! — радостно поделилась она и закатила глаза, а потом погрустнела. — Как я пойду с такой-то рожей? Ей минимум неделю заживать. Бабушка мажет чем-то, но все равно.

— Вам туда теперь два часа ехать, — сказала бабушка. — Благо недолго учиться осталось. Когда у вас экзамены?

— Третьего русский, одиннадцатого июня геометрия, — сказал я.

— У меня первого и тоже одиннадцатого, — откликнулась Наташа. — Как раз заживу.

— И обновки все увидят, — подкинул я радости.

— Да какой увидят, одеваться надо, как дебил: черный низ, белый верх, — возмутилась она.

— Да и у меня. Поеду завтра в школу, Борьку отловлю и попрошу вынести втихаря.

Наташка поморщилась.

— Он — крыса мелкая, настучит предкам.

— Не настучит, — вступился я за брата и обратился к бабушке, она пыхтела на улицу, но дым все равно залетал в дом. — Ба, что думаешь про отца? Будет нас прессовать?

— Пусть только попробует, — пророкотала она — как в тучах перед грозой загромыхало.

— Я его ненавижу, — прошипела сестра, — и хочу, чтобы он сидел! Как ты такое подумать могла?

А ведь бабушка права.

— Я тоже хочу, чтобы он сидел, — кивнула бабушка, а мне подумалось, что вряд ли он сядет.

Скорее всего потеряет работу, отделается условным сроком или штрафом, озлобится окончательно. И кому от этого станет лучше? Изгнание с насиженного места и общественное порицание — для него серьезное наказание. С бабушкой отдельно об этом поговорю, сейчас не стоит.

— Есть еще кое-кто, кого мы не учли, — продолжила бабушка.

— Вам надо помириться, — предложил я, — и все."

"— Все то оно все, но я отношений не рвала. — Сказала бабушка, выпуская кольцо дыма. — Это ее единоличное решение.

— Решение — это вообще не про мать, — возразил я. — Под чье влияние она попадает, решения того и транслирует.

— Но все-таки она — человек. Мать, которая вас любит. Как умеет, да, но я точно знаю, что это так.