Вперед в прошлое!

 — Эх, Оля, что же ты наделала! Говорила ей, в ногах валялась, чтобы не шла за этого придурка. У нас же в семье никто никого никогда не бил! — Ее голос сорвался, и она смолкла.

— Все будет хорошо… — Так и хотелось назвать ее Эльзой, но я сказал: — Бабушка. Я не позволю.

Наташка вышла быстро, ее сменил я, а потом, прихватив обрез, мы отправились в дом.

Это был старинный дом из тех, что построены своими руками: с кривыми белеными стенами, высоким потолком и гулкими комнатами. Дом-музей уходящей эпохи. Старинный шкаф с гнутыми ножками в прихожей, иконостас на восточной стене.

Заскрипели половицы под ногами.

Дальше — тесная прихожая. Печь.

Все-таки я был тут в совсем нежном возрасте, зимой, потому что откуда-то помню эту печь. Я сидел на полу и зачарованно слушал, как бьется ее огненное сердце.

Напротив входа — дверь в маленькую комнату. Слева — вход в просторный зал со старинной мебелью.

— Бабушка, у тебя ведь сохранились старые фотоальбомы? Покажи их мне, пожалуйста, — попросил я.

— Сейчас, постель вам приготовлю, вы же не спали всю ночь!

Она засуетилась в маленькой комнате, где стояли две кровати, разделенные тумбой.

— Я помогу! — вызвалась Наташа и отогнала бабушку, стала сама застилать бельем и свою кровать, и мою.

Наблюдая за ней, я скользнул взглядом по подоконнику, увидел карету, искусно вырезанную из фанеры, и кое-что вспомнил. Черт! Илюхе забыл рассказать, что со мной случилось, а он меня потерял и волнуется. Надо срочно это исправить! Я подошел к дисковому телефону, набрал справочную, узнал номер Каретниковых — он за столько лет из памяти выветрился, и позвонил другу.

— Да, — строго ответил он.

— Привет, это я…

— Пашка, я тебе башку откручу! Ты что творишь? Твой батя приходил, говорил, ты пропал, и Наташка тоже…

— Не пыли! — прервал я поток возмущения.

— Куда? Ты не под забором хоть ночуешь? А то у бати есть ключ от подвала. Хороший подвал, сухой…

— Не под забором. В безопасном месте. Тебе лучше не знать, потом расскажу. Все остальное тоже расскажу потом.