Вперед в прошлое 10

— Иди, буди его, и — на боковую. Скажи, чтобы деда не провоцировал, — посоветовал я сестре.

В дом я не пошел, решил остаться на улице, полюбоваться новогодней сказкой. Снег — как это все-таки красиво, празднично. Кому-то пальмы и магнолии — экзотика, для нас, южан, экзотика — это снег. Сосульки искрятся от света лампы, снег блестит, аж лучики пускает. Деревья одеты в белое, все такое чистое, свежее…

Память взрослого напомнила, каково это — откапывать и подолгу прогревать машину, но я был с ней не согласен.

Вскоре вышел Андрей, отекший, осунувшийся, похожий на сомнамбулу, он подрагивал, как будто все не мог отогреться.

Наташка повела его к сараям — подальше от дедовых глаз, чтобы они не дай бог не пересеклись. В дом они вошли, когда дед переместился на кухню.

В прихожей было холодно, тепло от печи сюда доходило слабо, и Андрею выделили пуховое одеяло. Наташка порывисто обняла Андрея.

— Располагайся. Я пойду.

На ее лице отобразилось страдание — то ли потому, что придется расстаться с любимым, то ли из-за нежелания предстать пред осуждающим взором бабушки и выслушивать ее нотации.

— Я тут не пропаду, — без особой уверенности сказал Андрей.

Обняв Наташку за плечи, я повел ее к двери.

— Идем. Не съедят, обещаю.

Андрей опустился на матрас и принялся стягивать брюки.

Наташка напряглась, просто каменной стала, и чем ближе подходили к залу, тем больше она каменела. Бабушка, готовящая постель на полу, старательно делала вид, будто ничего не случилось. Настолько старательно, что, психуй она, ее отношение к Андрею казалось бы естественным, теперь же она напоминала убийцу, испытывающего ненависть к будущей жертве и вынашивающего коварный план.

Мама тоже отводила взгляд. Только Борису было все равно, он с Каюком пытался разобраться в инструкции машинки, написанной по-английски.

Я лег с краю, возле выхода. За мной — Каюк, Борис, потом Наташка и бабушка.

Засыпая, я думал о Наташке и Андрее. Сколько просуществует их союз? Отпустит ли бабушку? Лимонов и Настя Лысогор. Чаплин и его малолетние жены.

Гир и Сильва. Бондарчук и Андреева. Кончаловский и Высоцкая. Всех не вспомнишь. Счастливые и не очень. Живущие вместе до сих пор и разбежавшиеся. Нет единого рецепта счастья.

И сразу же вспомнились союзы, где женщина старше, и меня передернуло. Из всех, кого вспомнил, только Белуччи с брутальным бородатым избранником смотрелись достойно. Сразу же на ум пришла маленькая хрупкая Вера — талантливая, остроумная, находчивая, и сердце зачастило.