Вперед в прошлое 10

Когда он закончил, похваставшись, что успел дотянуться хоть до одного, я рассказал свою историю с покушением той троицы и подвел итог, расфокусировав взгляд, чтобы не видеть лиц:

— Противник опасен и решителен. Единственное, что очевидно: им нужен я, и, пока вы со мной, вы в опасности. Если вы решите не рисковать, оставаясь в команде, я пойму и буду даже рад."

"Я кривил душой, как тот самый раненый боец, который говорит: «Брось меня», а его душа кричит: «Вытащи, брат! Не бросай». Больше всего на свете я боялся, что от меня отвернутся те, кого я считаю друзьями.

Огромных усилий стоило сфокусировать взгляд и набрался смелости осмотреть лица.

Глава 27

Гонят наши заводских

Кто же останется со мной? Кто отвернется?

Гаечка смотрела на меня прямо и решительно, как и Алиса. Лихолетова — исподлобья. Рамиль набычился и поджал губы, словно ударить хотел. Димоны взирали недоуменно, Чабанов выпятил грудь, будто что-то собирался сказать. Кабанов пребывал в прострации, а вот Ден Памфилов смотрел в сторону и — опустив глаза, в отличие от Мановара, который с нами недавно, но, похоже, готов идти до конца.

В Илье, Яне и Борисе я был уверен, как в самом себе.

— Повторяю: пока все не прояснится и мы не найдем обиженного на меня, вам лучше держаться подальше. Так безопаснее. Эти парни продемонстрировали решимость, когда пытались меня прирезать.

— Офигел? — бросил Рамиль с вызовом и ударил себя кулаком в грудь. — Кинуть друга? Да я сукой после этого буду!

— Да! — возмущенно тряхнул головой Минаев и посмотрел на Гаечку.

Чабанов поднял руку.

— Согласен!

Кабанов помолчал немного и сказал, приложив руку к груди:

— Паш, если бы не ты, мы с матерью оказались бы на улице. Я до гроба жизни тебе должен. Так что я с тобой, и плевать!

Мановар поддержал большинство:

— То, что ты предлагаешь, — не по-пацански.

Оглядев всех, Ден кивнул.

— Поддерживаю! Пусть девчонки отойдут в сторону…

Лихолетова уперла руки в боки.

— А не охренел ли ты? Эти твари меня избили! Хрена пухлого я их испугалась! — Она показала средний палец стене, где был нарисован терминатор.

На душе становилось легче, на сердце — тревожнее. Если кто и хотел соскочить, так это Ден, а может, он всегда так себя ведет, когда нервничает.

— Мы с тобой, — подвела итог Алиса. — Что делать?

Я еще раз осмотрел собравшихся. Интересно, как поступил бы покойный Барик? А Инна?

Инна!

— Народ, а в какую школу перевелась Подберезная? — уточнил я.

— На Уникова, — ответила Лихолетова. — А что?

Я качнул головой.