Перевоспитать охламона

И Васька сам испугался своего буйства и взрывного характера. Испугался тех последствий, которые могли повлечь за собой его несдержанность и темперамент. Больше всего он боялся, что ослепленный яростью причинит вред пигалице. Хрупкой и ранимой, но способной одним словом вывести его из равновесия.

— Вась? — голос был тихим, едва различимым на ветру."

"Ваське показалось, что бредит.

Поднял голову, поймал взгляд, зеленый и задумчивый, поверх машины. Девчонка вышла и стояла по ту сторону Мерса, глядя прямо на Барина.

В бессилии, опираясь руками о дверцу и крыло, Василий, сжав рот в прямую линию, смотрел на девчонку, стоявшую в полутора метрах от него. Она была до чертиков спокойна. На первый взгляд. А в глазах — мокрые озера слез. В руках шапка.

— Шапку надень, на хрен! — процедил Бася сквозь зубы, и опустил голову на руку, упираясь лбом в машину. Закрыл глаза.

А когда открыл, девчонка уже стояла рядом и несмело прикоснулась рукой к его склоненному затылку. Злость и ярость мгновенно, и почти бесследно, исчезли.

— Мне не нужна ни Ленка, ни Машка, ни Глашка, — тихо проговорил Васька, но он знал, Груня его прекрасно слышит, — Ты нужна. И больше не будем об этом.

Васька повернул голову, девчонка стояла рядом, продолжая несмело поглаживать его напряженную шею и затылок, словно пыталась снять напряжение, сковавшее все тело.

— Дура да? — тихо прошептала Груня, а Васька уже не мог просто так стоять.

— Сквернословить это по моей части, — проговорил Василий, обнимая податливое тело.

— С кем поведешься, так тому и надо, — ответила Груня, прикрывая глаза от переполнявших ее чувств.

— Если заболеешь, пеняй на себя, — пригрозил Бася, приподнимая Груньку над землей, — Из меня поганый доктор.

— Не заболею, — пообещала Груня.

Васька только хмыкнул, закрыл машину, поставил на сигналку.

— Снимай, — скомандовал парень.

— Вась, да нормально все, честно, — улыбнулась Груня.

— Не снимешь, сниму сам, — пригрозил Васька, подходя к бару отца и выискивая открытую бутылку водки.

Алкоголь нашелся сразу. Груня, неожиданно для Василия, тихо ворча что-то под нос, стягивала мокрые носки.