Перевоспитать охламона

— А я слышал, что Барин женился, — продолжал гнуть Виктор, — Так что, если раньше тебе, Сашка, не обломилось, то теперь и подавно не обломиться барского тела.

— Рот закрой! — вспыхнула девушка, — У тебя минута, чтобы сбегать за клубникой на кухню! Не успеешь, уволю! Не посмотрю, что из ресторана за тебя просили! А Барин и не заметит твоего отсутствия!

— Я бы не был столь категоричен, — «мило» заулыбался Виктор, — Вовчик говорил, наш Василий Павлович прочно влюблен, крепко женат и на других не смотрит.

— Плевать я хотела на твоего Вовчика! — небрежно плюнула девушка, вновь отбрасывая шикарную гриву волос за плечи на спину, — Как только Барин будет моим, я стану хозяйкой в клубе, да и в ресторане.

Длинные нарощенные ногти требовательно тарабанили по отполированной поверхности барной стойки, а бармен решил не нервировать сверх нормы непосредственное начальство. Под внимательным взглядом невольных свидетелей, Груни и Елены, сбегал на кухню, и поставил перед Александрой Ивановной поднос с бутылкой шампанского и фужерами, вазочкой клубники и чашкой крепкого кофе.

— Кушайте, не обляпайтесь, — пожелал бармен, а девушка, бросив убийственный взгляд, отправилась вместе с подносом на второй этаж.

Груня, все это время тщательно пытавшаяся взять себя в руки, выдохнула. Как там она сказала? Барин будет ее? Ну-ну!

Елена, понимая состояние подруги, чуть приобняла девчонку за плечи.

— Грунька, помни, Барин любит тебя, — твердо проговорила Елена слова напутствия подруге на ухо, — Беги и покажи, кто и кому там принадлежит!

Груня сползла с высокого стула, сжав ладонью новенькую крошечную сумочку, в которую вместились только кошелек, ключи, телефон и пачка салфеток, решительным шагом направилась следом за виляющей бедрами Александрой Ивановной.

— Василий Павлович, ваш кофе, — соловьем разливалась девушка, — предлагаю отвлечься от бумаг и легонько отметить уходящий финансовый год.