Возвращение Низвергнутого

Осекшись на полуслове, Россиал издал сдавленный всхлип и уставился на меня ярко полыхнувшими льдинками глаз.

— Нет! Мой отец не умер! Слышите?! Не умер!

— Россиал! — рявкнул я. — Дослушай! Твой отец мертв уже очень давно! Мертв, как и ты сам! Род Лигасов прерван раз и навсегда. Я видел его могилу, я предал его останки огню!

— Что?! Что ты такое говоришь, друг Корис? Что говоришь?! — захрипел мертвец в судорожной попытке шевельнуться. — Я болен! А мой отец в далеком путешествии, но он скоро вернется! Я пригласил вас в замок, дал кров над головой, посадил на почетные места за пиршественным столом, а вы! А вы! Я жив! Папа… я не могу встать, чтобы потребовать ответа, но папа… мой отец вернется и всех вас вызовет на поединок! Мой отец маг! Он все может! Он…

— Прости, Россиал, — качнул я головой и удивленно повернул голову в сторону, услышав тихое шмыганье носом.

Тикса.

Тикса стоял у ног парализованного мальчишки и ладонью вытирал катящиеся из глаз слезы. Все-таки Тикса еще совсем юн, не успел ожесточиться душою и все события принимает слишком близко к сердцу.

— Прости, Россиал, — глухо повторил я. — Но это правда. Просто оглядись по сторонам. Твои слуги — мертвецы. Твой остров безлюден уже очень долгие годы. Да что там говорить… взгляни на себя самого! У тебя перерезано горло! В твое тело по самую рукоять всажен кинжал! Вся твоя постель залита кровью — твоей кровью, Россиал!

— Я не могу! Я не могу оглядеться по сторонам! — повысил голос юный лорд, безумно дергая глазами из стороны в сторону.

— Тогда я тебе помогу, — прошелестел я и, сделав шаг к постели, без страха подсунул ладонь под шею и затылок мертвеца, чьи глаза были так сильно похожи на мои.

Заглянув ему в глаза, я спросил:

— Готов?

Ледяные губы беззвучно шевельнулись, я скорее угадал, чем услышал «да».

И мальчишка увидел. Свою засыпанную высохшими чешуйками крови грудь, остатки расползшейся и давно сгнившей ночной рубашки, ввалившийся живот с потрескавшейся белесой кожей, рукоять торчащего в паху кинжала и мертвые ноги, с которых уже начала слазить плоть, бесстыдно обнажая бедренные кости и фаланги пальцев.