Возвращение блудного Конструктора

Волновали душу лишь две проблемы: высвобождение интрасенсорных возможностей – как это сделать быстро, не прибегая к помощи Грехова? – и проблема по имени Анастасия Демидова. Настя, Стася… Пытаясь трезво оценивать собственное к ней отношение, Ратибор неохотно пользовался рядом синонимов к слову «нравится», но понимал, что лжет сам себе. На этом обычно кончались его попытки самоанализа, он сердился неизвестно на кого и переводил стрелки аналитического аппарата на внешние проблемы, полагая, что время само выявит, что есть что, однако встреч с Анастасией, даже мимолетных, рабочих, он ждал с нарастающим нетерпением, девушка волновала его неординарностью, загадочной связью с патриархом-экзосенсом Греховым и своим странным отношением к нему, заставляла держаться в постоянном интеллектуальном напряжении.

Такси-пинасс упало на освещенный пятачок стоянки возле коттеджа Вакулы, мигнуло зеленым и откинуло прозрачный блистер. Ратибор вылез, окинул дом рассеянным взглядом: решен в украинском стиле, семь комнат, игротека, баня, веранда; отдельно – «Аладдин», вокруг – сад, ухоженный и богатый, что видно даже ночью: ветер приносит запахи малины и яблок, терпкой зелени – хорошо!

Хозяин встретил гостя в прихожей, одетый в пестрый халат «а-ля Хмельницкий».

– Проходи, я сейчас. Хочешь? Это сбитень.

Ратибор кивнул.

– Держи, я себе налью.

Со стаканом в руке Ратибор прошел в гостиную, утопая по щиколотку в густом белом ворсе ковра. С любопытством огляделся.

Вакула жил один: дети – четверо – разлетелись кто куда, жена давно нашла новую семью, родители жили отдельно, однако Ратибор догадался, что у хозяина недавно была женщина.

Интерьер гостиной несколько озадачил гостя: мебель в стиле русского ампира, на двух стенах гобелены, канделябры со свечами, третья – ширма кровати с балдахином, четвертая – каминный экран.