Ворожея: Лёд и Пламень

Затем он ловко перебрался выше и дальше полез, цепляясь за сучки и выступы в коре.

Подъем становился все труднее, ветви становились тоньше, а расстояние между ними больше. Князь прилагал все больше усилий, чтобы удержаться и не сорваться вниз.

Наконец, он добрался до развилки, где располагался сундук. Он был скован из толстых железных полос и закрыт на большой замок. Ключ, который дала ему Каменная княжна, идеально подходил к замку."

"Открыл он сундук и увидел внутри большое яйцо, как гусиное, что ли. Осторожно взял его в руки и спрятал его за пазуху.

— Пустой он, — поник весь. — Только яйцо вот и нашёл.

— Так, может, его разбить надо? — предположила Вила.

— Полезай ты, князь, в гнездо

И спасай скорей яйцо.

Отнеси его домой,

И согрей его душой.

Пусть в твоей скорей светлице

Птица жар в тепле родится. — промелькнули строки в голове Светозара.

— Кажется, я знаю, что это, нам нужно вернуться домой.

— Мимо Алконоста как проходить станем, а? — задала резонный вопрос ведьма.

— Так, может, тут другой путь имеется? — князь осмотрелся.

Куда хватало взгляда, тянулась поляна, ни конца ни края не видно. Решили идти вперёд, а там куда тропка выведет.

Они шли по подземному лесу уже несколько часов, и начало казаться, что ему нет конца. Взгляду, куда бы он ни падал, открывалась всё та же бесконечная чаща из деревьев и кустарников.

Но вот впереди показался слабый свет. С каждым шагом он становился всё ярче, и вскоре они вышли на поляну со старым дубом. Вила огляделась, это место было знакомо.

— Я вам что, селезень какой? Даже не просите, я на него не сяду!

Пока они спорили, коловерша накрыл пушистым тельцем яйцо и теперь лежал сверху, щуря хитрые глазенки.

— Слушай, а что вы ему имя не дадите? — спросил Светозар, поправляя вышитую рубаху.

Задумалась Вильфрида: и правда, имя дать бы стоило, но как назвать?

— А давайте он Торяшкой будет, Торя.

— Почему Торяшка? — Прошка почесал макушку, разглядывая свои залатанные штаны.

— Выторопень же вылитый, вот и Торька, — пояснила ведьма, поправляя на голове платок. — Но ему одному яйцо не высидеть, придётся и тебе, Проша, помогать.

Домовой снова раскричался, что наседку из него делать не позволит, он приличный дух, а не квочка какая-нибудь.