Ворожея: Лёд и Пламень

Там стоял Прошка в одних штанах, встрепанный еще больше обычного, и отбивался веником от… Граньки. Кикимора упорно тащила его в сторону болота, что-то бурча себе под нос.

— Да когда я обещал?! Что ты несёшь?! Отпусти, говорю! Никаких жениться не было, лента что лента. Так подарил, порадовать. И бусину тоже. Ты чего выдумала? Отпусти, последний раз прошу! — охаживал он веником разъярённую Граньку, которая никак не хотела выпускать его лапу.

— И что вы тут устроили? — рявкнула Вила, подходя ближе.

Гранька гордо задрала голову, в спутанных волосах болталась алая лента, местами уже изрядно замызганная.

— Вот вчерась подарил, а замуж брать отказывается! — выпалила она.

— А ты чего по ночам в таком виде шатаешься? — ведьма переключила своё внимание на домового.

— А что сразу я? Как что, так Проша. Я вобще с банником сидел, кости кидал… — начал оправдываться домовой.

— И, судя по запаху, опять мою настойку лакал, да? — прищурилась Вила.

— Да её там на дне было-то, а эта…

— Ленту дарил? — вмешался Светозар.

— А ты к нам не лезь, — тут же оскалился домовой. — Не чужих то дело. Ну дарил и что?

— Так это ж как сватовство.

— Так я чтоб она не ревела, что сеть утопила, а она…

Ведьма хлопнула в ладоши.

— Тихо все, утром разбираться станем, а пока марш по избам своим. Все! — злобный взгляд достался даже Светозару.

Наутро притихший домовой даже из-за печки не вылез, когда Вильфрида притащила кикимору.

— Проша!!! — она постучала по столу длинными тонкими пальцами.

Кряхтя и охая, он бочком выполз из-под печки и осторожно приблизился к столу, а ну как опять уцепится.

— Вилька, я жениться не стану, я ей как другу, понимаешь, как сестре единоутробной, а она что удумала… — губы Граньки задрожали от обиды и гнева.

— Цыц оба. Ленту дарил? — она посмотрела на кикимору.

Та всхлипнула:

— Дарил.

— Что сказал?

— Сунул в лапы, не реви, говорит, сестрица, и пошел.

— Ну и какой жениться? Он тебе обозначил, подарок как сестре, третий, а ты что?

— А я что, что я? Люблю я его, может, это ты колода бесчувственная, тебе окромя этого болота да нас ниче и не надо, а я, может, счастия бабьего хочу! — Кикимора хлопнула дверью, выскочив из избы.

Если бы она знала, как больно её слова резанули по сердцу ведьмы, не только болото ей стало нужным.

— Эх ты, Прошка, Прошка, совсем извел бабу, — она покачала головой.

Прошка тоже из избы выскочил, сел на плетень и стал смотреть, как дрова князь рубит.