Ворожея: Лёд и Пламень

В седалище прилетел ком земли.

— Тишка, хоть ты ее успокой, — взмолился он, увидев выходящего из избы упыря.

Но тот лишь печально качнул головой. «А я тебе поверил, эх ты», — грустно проговорил он.

— Слезай сейчас же и выметайся вон! — Ведьма пыталась достать его ухватом, от чего приходилось поджимать ноги. Ну не драться же ему с бабой в самом деле?

— Ты мне вообще-то судьбой напрядена, — попробовал он вразумить девку, не стоило.

Упоминание о судьбе разъярило ее пуще прежнего.

— Сужена я тебе, значит, да? — В правую ногу прилетел камень.

 — Слазь, сказала, сейчас я тебе покажу судьбу твою.

И, скорее всего, стащила бы его оттуда и растерзала, но тут со стороны болота послышался голос кикиморы.

— Вилька, тебя Водяной кличет, еще одного поймал, гостя твоего ищет.

От новости князь отпустил сук и сверзился прямиком на стоящую под деревом девушку. Лёжа на ней сверху, он словно утоп в ее глазах. В чувство привела шишка, ловко брошенная домовым.

— А ну слазь, чего развалился?!

Вильфрида оттолкнула его в сторону, сердито одернула платье и пошла к бочагу.

Сердце бешено колотилось в груди, светлые глаза князя стояли перед ее глазами.

«Суженый явился, ряженый…» — злобно подумала она.

Вдова

Голова жутко болела, пахло дымом, какими-то травами. Гостомысл застонал, опустил ноги на пол и огляделся. Изба была грязной и закопчённой. Всюду висела паутина, пол был усыпан мусором и объедками. В углу в очаге тлел огонь, от которого по избе расползался густой дым. На полу валялись шкуры животных, а на стенах висели пучки сушёных трав и кореньев.

В воздухе стоял тяжёлый, удушливый запах. На деревянном столе стояли грязные миски с объедками. В одном углу избы стояла большая деревянная бочка, наполненная мутной водой. Везде царил беспорядок и запустение. Казалось, что в этой избе никто не жил уже много лет. В углу копошилась бабка — тощая, грязная старуха в лохмотьях, похожая на ожившую Ягу из сказок."

"Ее сморщенное, как печеное яблоко, лицо было покрыто сетью морщин.

Глаза, как у хищной птицы, сверкали недобрым огнем из-под набрякших век. Под большим крючковатым носом зиял провал беззубого рта. Длинные седые волосы, спутанные в колтуны, свисали с головы, словно змеи.

Старуха была одета в грязные холщовые рубаху и юбку, когда-то белые, а теперь засаленные и в бурых пятнах. Ее босые ноги, покрытые мозолями и бородавками, шаркали по полу.

Босые же ноги Гостомысла коснулись пола, и он тут же отдернул их назад.