Ворожея: Лёд и Пламень

Леший рассмеялся утробно, громко. Хлопнул в ладоши, и упал, будто лист осенний, наместник на пол. Потёр затёкшие руки. «Что дальше будет, кто ведает?»

А лешак тем временем нож достал, круг очертил и протянул тесак Гостомыслу.

— Режь, — приказал он. — Да капай в круг и слова клятвы говори.

Дрожащими руками взял тот нож, провёл по запястью, и первые горячие капли упали в круг. Втянулись в чёрную землю с шипеньем, будто та раскалённой была. Заговорил, слова будто сами собой на ум приходили. Казалось ему, что каждое слово, каждая упавшая капля наполняют его силой тёмной.

— Ступай теперь прочь и помни, клятвой ты связан, ежели что удумаешь, в тот же миг падешь замертво.

Леший вытолкал его из пещеры, и тут же земля сомкнулась, будто и не было там ничего. Обессиленный Гостомысл свернулся калачиком и погрузился в тягостный сон.

«Очутился он вновь в пещере. Тёмной, лишь от идола, что стоял в середине, еле видный свет исходил.

В дальнем конце находился алтарь, подле которого, почти у самой середки, и стоял идол самого Чернобога. Идол был вырезан из цельного куска чёрного дерева и изображал могучего мужчину с суровым лицом и длинной бородой. Глаза его были сделаны из яхонтов, которые светились тусклым, зловещим светом.

Перед ним стояла чаша, наполненная тёмной жидкостью, которая пузырилась и испускала отвратительный запах. Рядом с чашей лежал кинжал с изогнутым лезвием, на котором были выгравированы древние руны.

А перед алтарём стоял мужчина. Чёрный тяжёлый плащ, почти как корзно Гостомысла, спускался до самой земли. Массивная его фигура внушала страх. Он обернулся, чёрная густая борода скрывала черты лица, и так неразличимые в полутьме. Раздался голос, громкий, разнёсшийся по всей пещере и гулким эхом отдававшийся от её стен.

— Клятву мне, значит, принести решил? А знаешь, что будет с тем, кто её ослушается?

Наместник икнул — сам Чернобог с ним заговорил. Взяв себя в руки, поклонился — негоже сейчас выказывать неповиновение.

— Знаю. Но не страшит меня это, я её рушить и не думал даже.

— Ой ли? — казалось, бог ему не верит. — Подлая чёрная душа твоя иное говорит, но не уйти тебе от данной на крови клятвы.