Ворожея: Лёд и Пламень

Порешили, что князю снова плыть на остров Буян, спасать яйцо…»

Но помнил он, что без меча и верной жены делать там неча. Присел на полати, задумался. Решил, что перво-наперво меч сыщет, а потом уже и суженую свою искать станет. Меч отыскать всё же проще. Хоть какая-то указка имеется.

Бабкина загадка

— Прошка!!! — черноволосая девушка с глиняной бутылкой в руке ворвалась в избу. — Ты опять всю настойку вылакал, супостат проклятый?! — голос её не предвещал ничего хорошего.

Небольшой, покрытый чёрной мохнатой шёрсткой Домовой выронил из руки надкушенный пирожок с капустой и икнул.

— Чё сразу Прошка? Как что, так сразу я? — ушёл он в глухую оборону, прячась за покосившуюся от времени печь.

— Мне что назавтра Горке отдавать? Тебя? — девушка потрясла над головой глиняной бутылью. — Вот я тебе! — Она схватила веник, но Проша шустро юркнул за пыльную занавеску, висевшую на жерди у печи. Научил на свою голову, была добрая да покладистая, а выросла сущая ведьма.

— Я, между прочим, тебя выкормил, выпестовал… — раздался из-за занавески голос с нотками жалобными да обиженными.

— Кто? Ты? А кто меня сожрать бабке советовал? — голос юной ведьмы дрожал от возмущения. — Выпестовал он.

— А кто тебе молоко из деревни носил? Шарканок строгал да люльку из ивовой лозы делал? — девушка подозрительно притихла, и домовой продолжил. — То-то, всё Прошенька. И вот она, благодарность людского племени. Веником. Старого домового. И как тебе не стыдно.

В бок печи прилетела бутылка. Проша благоразумно затих. Через минуту выглянул, девка сидела на лавке, опустив голову, от чего чёрные её волосы, длинные и густые, как смоль, закрывали лицо.

— Вилька, ну ты чего? — он осторожно приблизился. — Из-за настойки, да? Там ещё ж есть… Не горюнься. — Он тронул лапкой край поневы, грубой домотканой ткани, расшитой по подолу затейливыми узорами. И вспомнил, как два года назад она с лавки в неё впрыгивала.

""Молодая девчонка стояла на грубо обтёсанной лавке и, весело смеясь, примерялась, как половчее прыгнуть, чтобы попасть точно в широко раскрытую юбку-поневу, что держала старая ведьма.

Бабка Ясиня, державшая поневу, была лесной, хотя уже скорее болотной, ведьмой. Она приняла найденную упырями на болоте Вильфриду как внучку и нарекла девочку этим именем. Обряд перехода из детства в юность совершался в возрасте пятнадцати весен. Девчонка должна была прыгнуть в раскрытую поневу.