Ворожея: Лёд и Пламень

 — Я, ежели что, могу морок накинуть и вот так, — она крутанулась, и перед князем уже стояла миловидная женщина лет сорока, невысокая, худощавая, в цветастом платке. Тоненький нос её чуть подрагивал, а сухонькие ручки теребили край темно-зелёной поневы. И не скажешь так сразу, что нечисть перед тобой стоит, баба как баба. Она поправила платок и показала язык домовому. Тот в долгу не остался и через секунду на лавке умывался толстый чёрный кот, сверкая жёлтыми глазами. Дескать, я тоже что-то умею. Обернувшись обратно, он сплюнул собранную во рту шерсть.

— Тьфу, пакость какая, — он нервно дёрнул плечом. — Но ежели надо, я так долго могу, — похвалился домовой.

Тишка вздохнул, морок наводить да в кота превращаться он не умел, так и оставят его тут, как самого бесполезного. Князь мысли упыря угадал и успокоил, что никто никого тут не бросит, ежели Вила пойти согласится, а ему найдут мастера, что молчать умеет, а чтоб в городище мог сходить, так то сама ведьма морок накинет на него. Ведьма тем временем задумалась, домочадцы с затаённой радостью в глазах ждали её решения, больно им в городище хотелось, а чего ради них не сделаешь.

Услышав её слова, кикимора подхватила Прошку и заплясала по избе, напевая:

— В городище мы пойдём,

Гране мужа там найдём.

Хорошего, пригожего,

На Прошку непохожего!

От песенки Граньки домовой аж поперхнулся.

— А чёй-то сразу непохожего, ты ж вроде как за меня собиралась?

— А ты мне что сам сказал? То, что тебе домовиха нужна, вот там себе и сыщешь, а я витязя какого найду, буду наместницей аль женой сотника, а то и самого тысяцкого, — прикрыв глаза, размечталась кикимора.

— А ну тихо! — Вила хлопнула ладонью по столу. Ещё никуда не пошли, а они уже судьбу свою там строят. — Нам сперва земли спасти надобно, а вам бы женихаться только!

Обсудив с князем, куда проход открывать станут, ведьма принялась за сборы. Сложила в сундук платья, зелья свои.

Оставался вопрос с коловершей, как того спрятать, за кого выдать, но и он решился сам собою. Перекувырнувшись через голову, тот вмиг превратился в ещё одного чёрного кота.