Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

— А пока готовься к сватовству. Захар уже пошёл всё необходимое покупать.

Фома кивнул, потом неожиданно улыбнулся и протянул мне руку:

— Что ж, будем родственниками, барин. Кто бы мог подумать…

Я пожал его руку:

— Будем. И хорошими, надеюсь.

Сватовство решили устроить в тот же вечер, в отдельной комнате постоялого двора. Захар постарался на славу — достал всё необходимое для церемонии. Каравай был пышный, румяный, украшенный фигурками из теста. Платок для Машки я выбрал сам — шёлковый, лазоревого цвета, с вышитыми по краю цветами.

Машку мы с комнаты выманили под предлогом, что Фома хочет с ней важный разговор провести насчёт дел домашних. Она и пришла, ничего не подозревая, в своём обычном платье, с волосами, наскоро заплетёнными в косу.

Когда она вошла в комнату и увидела накрытый стол, Фому в чистой рубахе с расчёсанной бородой, Захара с караваем на вышитом полотенце, она замерла на пороге:

— Что… что это?

— Проходи, дочка, — торжественно произнёс Фома, поднимаясь.

Машка неуверенно шагнула в комнату, переводя взгляд с одного на другого:

— Какой разговор, батюшка?

Фома откашлялся, явно волнуясь:

— Пришёл к нам сегодня добрый молодец, — начал он по всей форме, — и говорит: «Есть у вас товар, а у меня купец — Егор свет Андреич». Руки твоей просит, дочка. Что скажешь на это?

Машка ахнула, прижав ладони к губам. В глазах её заблестели слёзы:

— Правда? Не шутите?

— Какие уж тут шутки, — развёл руками Фома.

Машка перевела взгляд на меня:

— Егорушка, это ты… ты решил?

Я кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком:

— Я, Машенька. Давно пора нам честь по чести всё сделать. Чтоб ты не просто так со мной жила, а законной женой была.

Машка всхлипнула, потом бросилась ко мне, обняла крепко-крепко:

— Егорушка! Родной ты мой! Да я… я…

— Так согласна аль нет? — шутливо прикрикнул Захар.

Машка выпрямилась, утёрла слёзы:

— Согласна, — твёрдо сказала она. — Всем сердцем согласна.

— Ну, вот и славно, — Фома поднял стаканчик с водкой. — За вас, дети мои. Да будет брак ваш крепким и счастливым!

Мы выпили, потом Захар разрезал каравай, и все отведали по кусочку. Я накинул Машке на плечи шёлковый платок, и она тут же расцвела, зарделась, стала ещё краше.