Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Они выстроились на прилавках, словно медные солдатики, — начищенные до блеска, отражающие солнечные лучи, заставляя прищуриваться от их сияния.

— Вот, — Фома указал на лавку, где красовались самовары различных форм и размеров. — Лучшие мастера делают.

Мы подошли ближе, и Машка сразу принялась разглядывать самовары, восхищаясь их красотой:

— Гляди, Егорушка, какие узоры! А вот этот, с петушком на крышке! А тот, высокий, как столбик точёный!

Действительно, самовары поражали разнообразием: тут были и в форме вазы, и в форме бочонка, и высокие, стройные, и приземистые, пузатые.

— Чего изволите? — к нам подошёл сам хозяин лавки, степенный мужчина с окладистой бородой. — Самоварчик присматриваете?

— Да, хотим хороший самовар, — кивнул я. — Тульской работы, чтоб на века служил.

— У меня все самовары отменные, — с гордостью заявил купец. — Какой приглянулся?

Машка тут же указала на средних размеров самовар с резными узорами вокруг тулова и фигурными ножками:

— Вот этот! Посмотри, Егорушка, красота какая! — Фома лишь улыбался.

Самовар и впрямь был хорош — не слишком большой, но и не маленький, блестящий, с искусной работы краником и затейливой крышкой.

— Отличный выбор, сударыня, — одобрил купец. — Это работа братьев Лисицыных, лучших мастеров в Туле. На восемь персон, как раз для семейного чаепития.

— И сколько просите за такую красоту? — поинтересовался я, уже прикидывая, сколько придётся выложить.

— Тридцать рублей, — важно объявил купец. — И это я вам, как людям приезжим, уступаю. В Москве за такой все сорок дадут.

— Тридцать? — я покачал головой. — Дороговато. Двадцать пять дам, не больше.

— Двадцать пять? — купец сделал вид, что оскорблён до глубины души. — Помилуйте, сударь, за такую работу? Да в него меди одной на пятнадцать рублей пошло, не говоря уж о мастерстве!

Начался торг. Я настаивал на своей цене, купец упирался, мы оба делали вид, что вот-вот разойдёмся несолоно хлебавши, но постепенно сходились к середине.

"— По рукам, — кивнул я, доставая деньги. — Заверни хорошенько, чтоб не помялся в дороге.

Пока купец упаковывал самовар, бережно обёртывая его тряпицами, Машка не могла сдержать радости:

— Ой, Егорушка! Такая красота теперь у нас будет! Представляешь, как в воскресенье чай пить будем? И соседей позовём, пусть подивятся.