Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Если получится — будем уже большую печь строить, для настоящего обжига — ту уже из глины белой будем делать.

Петр задумчиво почесал затылок:

— Дело непростое затеваете, Егор Андреич. Но интересное. Никто у нас так глину не делал, всё больше по старинке.

— Вот и посмотрим, что лучше, — я похлопал его по плечу. — Ну что, обратно пойдем? Дом твой сам себя не достроит.

Петр просиял, явно обрадованный возможностью вернуться к своей стройке. Мы пошли обратно, и по дороге я мысленно прикидывал конструкцию печи — небольшой, пробной, чтобы проверить, как поведет себя наша глина при обжиге.

Если всё получится — это будет настоящий прорыв для деревни. Такая глина — это уже другой уровень строительства, другие возможности.

А мост, лесопилка, уголь, зола — всё складывалось в единую картину развития, которую я задумал. И глядя на то, как мужики подхватывают мои идеи, как вкладывают в них душу и силы, я чувствовал, что мы на правильном пути. Медленно, шаг за шагом, но движемся вперед.

За эти дни так накрутился, что решил сегодня больше ничего не делать.

Каждая мышца гудела от напряжения, в голове мысли путались, как нитки в неумелых руках. Хотелось просто сесть, вытянуть ноги и ни о чём не думать хотя бы до завтра.

Вернувшись в деревню, Пётр с Ильёй, видно, почуяли моё состояние — то ли по осунувшемуся лицу, то ли по тому, как я тяжело опустился на поваленное дерево, растирая ноющую поясницу. Переглянулись многозначительно, и Илья куда-то исчез. Вернулся он через четверть часа, довольно улыбаясь и неся подмышкой небольшой бочонок.

— Это ещё что? — спросил я, хотя уже догадывался по запаху.

— Пивко, Егор Андреевич, — Илья бережно опустил бочонок на землю. — Домашнее.

— И откуда же оно у вас? — я не удержался от улыбки, глядя на их заговорщицкие лица.

— Так припасли загодя, — Пётр уже доставал берестяные кружки из холщовой сумки. — Знали, что пригодится. После тяжкой работы самое оно — душу отвести.

В общем, вечер провели душевно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в золотистые тона.

Мы сидели под яблоней, потягивая пиво — густое, хмельное, с горьковатым привкусом. Говорили о том о сём, смеялись над байками Ильи, который оказался знатным рассказчиком. Я чувствовал, как напряжение постепенно отпускает, как расслабляются мышцы, как проясняется в голове.

За кружкой пива Пётр и Илья всё расспрашивали про то, как будем варить стекло. Уж очень их заинтересовала эта тема — глаза горели, как у мальчишек, которым пообещали невиданную диковинку.