Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

— Конечно. Представить не могу, что было бы, если б он утоп.

В её голосе звучало что-то новое — не просто любовь или нежность, а какое-то восхищение, будто она увидела меня другими глазами.

Мы зашли в дом и ещё долго лежали, обнявшись. За окном медленно сгущались сумерки, отблески заката играли на стенах нашей горницы. Мы то погружались каждый в свои мысли, то разговаривали ни о чём и обо всём сразу.

На утро в прежнем составе пошли к Быстрянке. Солнце только-только выползло из-за горизонта, окрасив небо в нежно-розовые тона, а воздух был свеж и прозрачен.

— Егор Андреевич, — наконец не выдержал он, — а когда начнем печь для кузнецы и плавки стекла ставить? Уже не терпится за молот взяться — хорошо у меня это дело получается, да и люблю с железом работать.

Я усмехнулся, глядя на его воодушевленное лицо. Вчерашний испуг и благодарность сменились жаждой деятельности — видно, так Петр справлялся с пережитым потрясением.

— Понимаешь, Петь, — я отвечал, перепрыгивая через поваленное дерево, — печь — это меньшая из зол. Там столько подготовительных работ нужно сделать, перед тем как начать стекло выплавлять, что это будет далеко не скоро.

— Но начнем-то когда? — не унимался он, все допрашивая и возвращаясь к тем же вопросам.

— Сегодня и начнем, — кивнул я. — Только не спеши. Всему свое время.

Тем не менее, придя на лесопилку, я потащил его на другой берег. День обещал быть жарким, но вода в Быстрянке всё равно обжигала холодом — быстрая речка не прогревалась даже в самый зной. Обойдя по широкой дуге, в месте, где можно было переплыть реку, где течение было послабее, мы вернулись к лесопилке, только с другой стороны берега.

Мокрая одежда липла к телу, но солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы начать сушить нас. Я отжал рубаху, оглядываясь вокруг. Место было что надо — ровная площадка, защищенная от ветра небольшим пригорком, поросшим молодыми березками. Рядом — же, с другой стороны, стояли высокие сосны. И главное — достаточно далеко от лесопилки, чтобы не бояться пожара.