Волшебница для короля

— Твои люди доложили тебе, что Аренция готовится к войне? Но кто именно?

— Ты же не думаешь, что я сдам тебе имена своих шпионов? — поднял бровь Рурк и провел запястьем по губам, бросив на Илара ехидный взгляд.

— Эти шпионы работают против тебя, — спокойно сказал Илар. — Предоставляют ложную информацию. Думай, Рурк.

Рурк долго молчал, а затем посмотрел на Париса и дернул подбородком.

— Вот он сказал.

— Ложь! — закричал Парис, и во все стороны от него полыхнуло красным и черным, что наверняка должно было дезориентировать и стражников, и Илара, но Этену каким-то образом удалось купировать этот взрыв — судя по белому, как полотно, лицу, на это ушли все его силы.

— Стража! — крикнул Илар. — Задержать и увести в темницы!

— Это ложь!

Но Париса уже никто не слушал.

Парис… как я могла не догадаться? Все ведь одно к одному! Ненавидящая его Бусинка, странная расслабленность, которую и я, и другие всегда ощущали в присутствии Париса, да даже оружейное производство!

Когда указание Илара было исполнено, а воздух в зале стал будто на тонну легче, Илар обернулся к Рурку:

— А теперь — будь моим гостем.

Рурк почтительно склонил голову и протянул ладонь для рукопожатия.

— Раз уж я все равно здесь, — ухмыльнулся он плотоядно. — Обсудим условия возможного союза?

— Посмотрим, — отзеркалил ухмылку Илар.

* * *Скинуть туфли было настоящим блаженством. Оставшись вечером наедине с Иларом в его покоях, я не сдержала громкого довольного стона, сняв тяжеленную корону, неудобное платье с узким корсетом и наконец оставшись босиком.

— Милая, мы еще даже не начали, а ты уже стонешь, — ухмыльнулся Илар, накрывая меня собой и целуя так, что перед глазами начали танцевать яркие счастливые звездочки.

Мое тело отозвалось привычным жаром на крепкие объятья, и я с готовностью ответила на поцелуй, наслаждаясь тем, что впереди у нас не только вся ночь, но и вся жизнь.

Мы ласкали друг друга до рассвета, засыпая, просыпаясь и снова спеша сплестись в друг с другом.

Проснувшись утром, я обнаружила Илара сидящим за письменным столом и смотрящим в окно. Лицо его было задумчивым, руки вертели перо, грозя его сломать.

— О чем ты грустишь, милый?

Услышав мой голос, Илар улыбнулся.

— Я размышляю. Сегодня мне предстоит идти в темницу к Парису, чтобы его допросить. Но я не понимаю, что толкнуло Париса на предательство.