«Волкодав» из будущего

Крыши загорелись – сначала пошел дымок, потом появился огонь, вырвавшийся через несколько минут бушующим пламенем. Его колеблющийся свет освещал наши позиции, и мы теперь оказались перед немцами как на ладони.

Я послал Еремеева к «смершевцам» и бойцам рембазы, которые заняли оборону на улице, с приказом – отойти по улице дальше, вглубь, чтобы уйти из поля зрения немцев.

Вскоре я увидел из окна, как наши бойцы медленно отползают, скрываясь в темноте. Но пожар сыграл злую шутку и с немцами. Теперь они, приближаясь к дому, тоже стали нам видны.

Напирали они сильно – пошли в атаку несколькими нестройными шеренгами. С нашей стороны раздались винтовочные выстрелы и автоматная стрельба.

Я выжидал до последнего. Пусть подойдут поближе, тогда в свете пожара не промахнешься.

Вот немецкая пехота приблизилась к нам метров на сорок-пятьдесят. Пора.

Я прицелился по задним рядам наступающих и дал длинную – от одной стороны улицы до другой – очередь. Несколько немцев, вскинув руки, упали. Солдаты передней шеренги остановились, пытаясь понять, откуда ведется огонь.

Этого момента их замешательства было достаточно. Я направил пулемет на передние ряды. Немцы не ожидали кинжального огня справа и залегли. Они скупо огрызались ответным огнем, а потом стали отползать. Но мне сверху было все видно, и я стрелял, пока всякое движение на улице не прекратилось. На мостовой лежало десятка полтора убитых и раненых немцев, остальные отступили и скрылись под покровом темноты.

Надо менять позицию; я и так проявил себя – немцы видели, откуда ведется огонь.

– Бронебойщики, меняем позицию! За мной!

Бойцы подхватили ПТР и быстрым шагом пошли за мной в соседнюю комнату. Окно было только одно, и я с пулеметом пристроился возле него. Отступившие немцы не стреляли, но в том, что они снова пойдут на прорыв, сомневаться не приходилось. Мы ждали.

Пожар освещал мостовую, на которой во множестве лежали убитые и раненые немцы."

"Вдали зарычал мотор, и из темноты выполз колесный бронетранспортер.

Не доезжая до мертвых тел, он остановился. Из башни ударил пулемет. Стрелял он по окнам нашего дома, причем по тем, от которых мы только что ушли. Засекли все-таки нас немцы.

Я присел на пол.

– Бронебойщики, есть и для вас работа. Как только он перестанет стрелять, бейте по мотору. Надо обездвижить гадину.

В голове у меня мелькнула смелая идея – попытаться взять в плен экипаж и допросить его – откуда идут, сколько их? Иначе я не был бы «смершевцем».