«Волкодав» из будущего

Подбежал солдат с рацией за плечами.

– Назовите позывной вашего командира.

– Третий.

Солдат поставил рацию на землю и вскоре связался с нашим радиовзводом.

– Третий? Майор Трофимов говорит, дивизия по охране тыла. Ты почему своих людей в лес отправил? Мы же тут друг друга чуть не перестреляли!

Наша группа и старлей тактично отошли в сторонку. Сучков и Трофимов перешли на мат, но мы делали вид, что ничего не слышим.

Сеанс радиосвязи закончился, майор махнул рукой. Мимо нас дальше по лесу цепью прошли солдаты.

– Вот что, капитан, садитесь-ка вы на машину, и чтобы я тебя и твою группу двое суток здесь не видел. У нас приказ – стрелять в лесу по любому человеку. Некого вам здесь ловить будет – уж это я тебе обещаю.

– Слушаюсь.

– Шавырин, проводи группу до машины.

Старлей сопровождал нас до полуторки, проследив, чтобы уехали.

Да, вляпались мы. И ведь пострелять запросто могли. Вот уж было бы обидно: уцелеть в немецком тылу во время разведки, в перестрелках с бандитами и агентами – и погибнуть от пуль своих.

Обычно при таких прочесываниях, проводимых большими воинскими соединениями, командиры частей заранее оповещались, чтобы никого из военнослужащих в районе операции не было. И во время прочесывания расстреливались все, кто в это время передвигался по лесу. Жестоко, но действенно.

Вернувшись, мы доложили о происшествии полковнику. Сучков сокрушался и поздним числом сожалел, что нас самих чуть не зачистили. Видно, не дошла вовремя телефонограмма. Зато и неизвестные из хутора были убиты – все нам хлопот меньше.

А через неделю мы столкнулись с АКовцами. По нашим данным, их бойцы получили указание от своего правительства из Лондона не идти на контакт с Советской Армией и Советской властью. Поляки и в начале войны нас не любили – за оккупацию части Польши по Пакту Молотова – Риббентропа, за расстрел польских офицеров в Катыни, за высылку в Сибирь польских патриотов. Вроде верно все, только и нам было за что полякам свой счет предъявить – хотя бы за войну 1920 года, развязанную ими, за расстрел тридцати пяти тысяч пленных красноармейцев в том же 1920-м, за аннексию части наших земель.

Моя группа получила задание прочесать-проверить хутора недалеко от Рудни. Мы проверили один хутор, сели на полуторку и – к другому.