«Волкодав» из будущего

Сколько раз я твердил лейтенантам – один обыскивает объект, второй – страхует с оружием наготове. У меня перед глазами стояло доверчивое веснушчатое лицо погибшего лейтенанта. Мне Виктор нравился, была в нем хватка, опыта бы побольше – хороший «чистильщик» со временем мог из него получиться. Только поздно теперь об этом сожалеть.

Подошел Антон с парящим чайником.

– Потом, Антон. Давайте помянем нашего товарища, светлая ему память!

Я разлил из фляжки водку по стаканам, отлил немного в четвертый стакан, накрыв куском хлеба.

Мы выпили стоя, не чокаясь. Поставили стаканы на стол, и три ладони скрепили наше малое фронтовое братство крепким мужским рукопожатием. Слова были не нужны. Мы отомстим за Виктора!

Cели.

– Ну, давай знакомиться ближе, Кошелев.

Беседую я с лейтенантом, смотрю на него, а он – молодой еще, совсем зеленый. На щеках румянец, на губе пушок, не брился еще. Вижу, для него Алексей – воин опытный, вызывающий уважение. А меня оба воспринимают вообще мастодонтом, ископаемым каким-то."

"Меня радовало, что у Антона за плечами разведшкола – он закончил 2-ю московскую школу СМЕРШа.

Теоретическая подготовка там серьезная, ну а практику на ходу осваивать придется. Он-то и живого немца еще в глаза не видел, и по людям не стрелял. То есть как лейтенант поведет себя в первой схватке с вооруженным врагом – еще неизвестно. Одно дело стрелять по далеким мишеням, другое – выстрелить в человека в пяти шагах от тебя, когда глаза в глаза. Не у всех хватает смелости и решительности нажать на курок и оборвать жизнь врага первым, пока он тебя не убил. Иначе нельзя – либо ты его успеешь убить, либо он тебя.

Не все «смершевцы» из опергрупп выдерживали испытание первым боем – с кровью, стонами, случалось, что и с хрустом ломаемых костей, предсмертной агонией. Не у всех выдерживала психика – некоторые подавали рапорты с просьбой перевести из оперативного, Четвертого отдела, в другие, например – в Третий, где радиоигры с врагом велись, или в Восьмой, шифровальный. Даже в воюющей армии хватает должностей, где стрелять не требуется.

Сучков, понимая состояние таких офицеров, шел им навстречу и договаривался о переводе с оперативной работы «чистильщика» в «спокойные» отделы.

Не теряя времени, я приступил к практической подготовке лейтенантов. Наш фронт – 1-й Белорусский – пока находился в обороне, и я использовал каждый свободный от службы час, чтобы тренировать, «натаскивать» молодежь на реальные боевые ситуации, в которых «чистильщики» могут оказаться.