Волчий час (СИ)

Привал омрачился отсутствием связи с городом… Пришлось засылать ребят в обратном направлении, чтобы понять, что произошло с проводом. Оказалось, где-то метров за восемьсот от нас его пережало камнем с острым краем. Пострадавший кусок кабеля быстро заменили, и связь удалось наладить.

Телеграфисты сетовали, что будь у них нормальные провода, этого не произошло бы. Но откуда нормальным проводам-то взяться в нашей первобытности? Скажите спасибо, что вообще есть… Вон, в городе до сих пор имеется спрос на каменные ножи и топоры…

Зато порадовал Тихон, знакомый из группы Вити.

— Скоро с вас снимут всю эту мутотню с проводом! — поделился он новостью. — Кукушкин отслеживал, что там с телеграфом. Успел оценить, сколько по времени возни с укладкой… Короче, он решил выделить сотню человек вам на замену. И для работы, и в охрану. Не сегодня, так завтра вас нагонят и освободят от почётной обязанности.

— Да наконец-то! — обрадовался Дунай.

— Чо, дядь Дунай, сбежал от тёти Костромы и рвёшься в бой, на? — хохотнул Мелкий откуда-то из темноты.

— Ты чего там прячешься? — нахмурился наш здоровяк. — А ну-ка выходи, чтобы я видел, куда тебе в морду вредную бить!

— Да щаз! Ага! Уже! Вышел! — ехидно ответил гопник, по-прежнему не спеша к костру.

— Я тя всё равно найду, Мелкий! — грозно пообещал Дунай.

— А ты, вон, Вано нажалуйся… — с ухмылкой предложил ему Сочинец.

— И что мне говорить? — удивился Дунай.

— Ваще чот несерьёзно, на! — согласился гопник, судя по голосу, убравшись ещё дальше от костра.

— Я вообще-то тут сижу, — улыбнувшись, заметил я. — И всё слышу!

— Ну так сделай что-нибудь! — подбодрил меня Сочинец.

— В натуре! — подтвердила темнота голосом Мелкого.

— Ладно… Сделаю… — я задумался над воспитательным планом, а потом его наконец-то родил: — В наказание всем, кто плохо себя ведёт… Я пойду спать!

— Вот это да! — восхитился Дунай.

— Ну ты прям натурально жестокий менеджер! — хрюкнув от смеха, согласился Тихон. — Решено: остаюсь у Вити в группе! Он просто матом всех кроет!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать четвёртый день. Ускорение в обратном направлении.

Ещё день мы телепались по бездорожью, прокладывая всеми уже проклятый телеграф!.. И наша позорно-черепашья скорость не особо превышала темпы укладки дороги.