Волчья хватка. Книга вторая

Ветер набирал силу и уже трепал верхушки елей, старый лес скрипел, трещал, и точно определить направление было невозможно, и тогда Ражный крикнул сам:

— Молчун!..

Где-то рядом, с костяным щёлканьем и последним облегчённым вздохом, рухнуло сухостойное дерево, с шумом слетела заснувшая в кроне крупная птица, и когда все эти резкие звуки растворились на фоне монотонно загудевшего леса, послышался распевный и какой-то бессловесный речитатив молитвы. Перебежками, то и дело натыкаясь на деревья, цепляясь полами распахнутого тулупа, Ражный побежал на него, но показавшийся близким голос стал отдаляться, будто заманивая куда-то в ночную смешанную со снегом темень.

— Молчун!? Молчун!!

Краем сознания Ражный отмечал все то, что мог видеть или чувствовать под ногами — зараставшие вырубки, завалы буреломника, шпалы узкоколейки, перинно-мягкие мхи под сугробами; зовущий, молитвенный распев в тот час всецело захватил разум и единственный казался спасительным, указующим путь, как Глас Божий, когда не нужно парить нетопырём, высматривая дорогу, или думать, в какую сторону идти…

Он бежал на голос, пока с разгона не наткнулся на камень, застрявший между сосен.

Ну теперь-то все, ориентир есть!..

Уже неторопким шагом он вышел на опушку и только сейчас, совсем рядом, увидел бренку, стоявшего у края ристалища. Опираясь на посох, он озирал своим бесцветным взглядом истоптанный, окровавленный снег…

А рядом с ним, прижавшись по-собачьи к ноге, сидел волк!

Помедлив секунду, Ражный приблизился к нему, окликнул тихо:

— Молчун?

Волк не шелохнулся.

— Молчун? — громче позвал Ражный.

Волк насторожил уши, но не на его голос, а угадал следующее движение бренки.

— Другого места не нашли, — проворчал бренка. — Всю мою поляну испохабили. Я тут на солнце грелся… Где камень?

— Скатился…

— Теперь и присесть негде…

— Откуда у тебя волк? — спросил Ражный.

— Твой, что ли?

Молчун присел возле старца и опустил голову.

— Да он вольный… Ничей.