Воин-Врач IV

Чернявый плюгавый мужичок, замерший рядом в каком-то странном полупоклоне, будто его разом поразили люмбаго и ишиас, успевал переводить."

"Князь Арчил Варданидзе, близкий друг царя Баграта Четвёртого, разделял опасения своего сюзерена на предмет того, что в войне сельджуков и ромеев все шансы проиграть первыми оставались именно у грузин. Да, так бывает, и, как выяснялось, бывало издавна. Правило «две собаки грызутся» хорошо работало только в дворовых драках, да и то не во всех. Деме́тре, сводный брат царя, занял очень высокий титул при Византийском дворе в обмен на родные земли, но тщеславие не давало ему покоя.

При поддержке тогдашних олигархов он не раз пробовал заполучить власть, но не преуспел. Свары вокруг царского престола не прекращались. Прознав о новой силе на северо-западе, что славилась чудесами и военными победами, Баграт отправил посольство для переговоров о мире и взаимопомощи. Арчил глубоко, искренне глубоко сожалел, что старт переговорам был дан совершенно неудачный. Хуже было бы только, если б молодые волчата, как перевёл перекошенный переводчик, порвали его и всю делегацию там, на торгу. Но святой Георгий и Христос не попустили. Князь Варданидзе просил принять его глубочайшие извинения и был готов компенсировать моральный ущерб великому князю, уважаемому Кузьме и каждому из его достойных учеников. Если на то будет воля русского царя — Зураб, тот самый, кто толкнул княжьего воина копьём, готов принять смерть хоть сейчас, не отведав даже почти готового мяса.

Зураб, стоявший у мангала, склонился почтительно, но пару шампуров повернуть не забыл.

Потому что смерть смертью, но бросать мясо глупо, а испортить — стыдно. И почему-то именно этот гастрономический фатализм, если можно так выразиться, утвердил решение великого князя.

— Нам, людям одной веры, нет нужды гневить Господа и печалить матушку Пресвятую Богородицу, — начал Чародей, отметив, как следом за патриархом осенили себя одинаковыми крестными знамениями и хозяева, и гости.

— Бог, создавший нас по образу и подобию Его, не одобряет беспричинных злобы и жестокости, но поощряет терпеливых и мудрых.

Я верю, что не допустит Он неправды и на этот раз.

В глазах гордых горцев заблестело подобие заинтересованности. Дворня и Гнатовы будто бы случайно успели за два этих неполных дня пересказать и выдумать друг дружке множество леденящих душу историй о княжьих судилищах, где кровь лилась рекой, а преступников после родные матери опознать не могли. Если вообще оставалось, чего опознавать.