Одна тень на двоих

— …специально для сегодняшних гостей.

Марта поняла, что ей предлагают книгу, и машинально протянула руку.

Книга была прохладная, увесистая, лаковая.

Нужно немедленно уехать. Выпить стакан сока и уехать. Хорошо бы еще съесть какой-нибудь бутерброд, но до еды далеко. Гости все прибывают, появились телевизионные камеры, со всех сторон снимавшие антикварный столик и великого человека с супругой. Ольга Монт давно отошла от нее и совещалась о чем-то с нервным человеком в смокинге. Совещаясь, она неотрывно смотрела на дверь, готовая броситься встречать гостей.

Марта пошла вдоль правой стены — ей показалось, что так она быстрее проберется к выходу. Пусть это малодушие, но она все равно уедет. Ей здесь не место. Она приедет домой, поест и примется жалеть себя и ругать одновременно.

Небольшая толпа смокингов и вечерних платьев толпилась вокруг пожилой женщины странного вида.

Знаменская, подойдя поближе, узнала Марта, знаменитый кардиохирург.

Академик, профессор, директор, лауреат. Данилов говорил о ней, что она потрясающая бабка.

Марта улыбнулась. В этой чужой толпе Знаменская была как будто приветом от Данилова.

Он увидел ее, когда она была уже почти у двери.

Он сунул стакан в руку удивившемуся Грозовскому и перехватил Марту.

— Добрый вечер.

Марта вздрогнула и уставилась на него, как будто увидела впервые.

— Добрый вечер.

— Откуда ты взялась?

— Приехала из Кратова.

— Тебя тоже пригласили?!

Тон был такой, что она немедленно и страшно оскорбилась.

— Нет, конечно, не переживай. Но я не лезла в окно в сортире. Пригласили маму, а она отдала приглашение мне.

— Надежду Степановну? — уточнил Данилов.

Он давным-давно ничему и никому так не радовался.

— Данилов, у меня одна-единственная мать, и ее действительно зовут Надежда Степановна.

Больше говорить было нечего, и они замолчали. Марта смотрела поверх его плеча на гостей.

— Я так рад тебя видеть, — признался Данилов.

— Мог бы позвонить.

— Ты тоже могла бы.

— Я и так все время звоню. Не хочу надоедать.

— Ты мне не надоедаешь.

— Вот взял бы, да и позвонил.