Воин-Врач III

Сложных в окружении ему хватало и раньше, и к чему это привело?

— Ещё есть? — прежняя хвалёная и завидная рассудительность возвращалась к Болеславу. Так, словно сморгнув выступившие после этой хренотени слёзы, он увидел мир заново. И начал решать вопросы, как умел: чётко, быстро, в порядке приоритета. Сейчас первым был этот.

— Найдём, Государь! — заметно оживился Стах. — Ян, пошли ко мне кого-нибудь, там под лавкой справа две фляги ещё, последние. И пусть еды захватят на рынке у ятвягов или волынян: мороженой капусты кислой с клюквой, да их мясного шпика, который там зовут са́лом! И пару жбанов напитка из ягоды-боровины, они называют его «брусничный морс», обязательно!

Невзрачный кивнул и пропал, так, что даже дверь не скрипнула.

Королю подумалось, что хоть кто-то из оставшихся верных людей на что-то да способен. Пусть пока в чём-то малом. Он помнил книги и науку учителей: большой триумф непременно складывался из небольших, незаметных достижений, из маленьких побед. Оставалось только надеяться, что способность добыть еду и питьё можно было приравнять к ним.

Ян вернулся быстро и снова незаметно, будто сам собой появился за столом и вовсе никуда не уходил. И пить не стал, вежливо извинившись, сославшись на слабое здоровье и предположив, что начальству нужнее. И в целом не ошибся. Заказ воеводы доставили на диво быстро, хоть и в три приёма: сала не нашли на рынке, и пришлось едва ли не по домам ходить на том конце, где жили или останавливались торговцы с востока.

Но и с этой непростой задачей войско польское справилось.

— И как же одолеть его, Стах? Если он, как ты говоришь, может ведро той хренотени выпить и потом ещё по льду летать с железом на ногах? — пытал старого воина король. Они уже сидели рядом, почти в обнимку.

— Хренову́хи. То не я говорю, Государь, — оправдывающимся тоном гудел воевода, — то люди с тех краёв говорят. А народишко-то, сам знаешь, и приврать может.

— Это — да, — тоскливо вздохнул монарх и потянулся за салом.

— Никому веры нет. Каждая гнида обмануть норовит. Генрих крутит чего-то: то приглашает, то забывает, чего обещал. Папа епископов наприсылал, в каждом большом городе чуть ли не по два. Всякий раз напоминают о душе и о том, что выше власти Господа и крепче страха перед Ним ничего в жизни быть не может. Серому люду и чёрному, безземельным и бродягам. Эдак и до бунта недалеко. Тяжко, Стах! Эта ещё…

Болеслав сокрушённо качнул головой в сторону высоких дверей.