Воин-Врач III

В спину не ударю, супостатов не наведу, зла не причиню ни тебе, ни родным твоим. Ты убийц бабушкиных наказал памятно, примерно, меня не бросил, домой привёз. Не гони меня, я пригожусь!

— А ну-ка хватит, муж дорогой, над детьми издеваться, — Дарёна подошла незаметно, неся на руках маленького Рогволда. Сын заметил слёзы в глазах Леси, с которой они на удивление быстро поладили, и тоже выпятил губу, готовясь заплакать. Это, конечно, был бы уже перебор."

"— А ну, хорош рыдать всем! Разобрались, хорошо всё, никто никого никуда не гонит.

Дел и без того невпротык, чтоб тут ещё, рядом, под боком, всякие тайны да загадки разводить, — поднял ладони великий князь. Который в жизни если чего и боялся, так это женских слёз. И очень облегчённо выдохнул, когда они обняли его все разом, в шесть рук.

— Матушка-княгиня, а напой ту, Ярилину, что вчера разучивали? — попросила Леся, утирая глаза тыльной стороной ладони.

И Дарёна негромко запела.

Народ, сновавший туда-сюда по двору, останавливался и задирал головы.

Сперва в недоумении, но сразу за ним в глазах их расцветала неожиданная яркая радость. Переливчатый, весело-озорной напев княгини заставлял улыбаться широко, искренне. Смеялся, хлопая в ладоши, и Волька на руках у матери. Всеслав и я с удивлением почувствовали, как отходят куда-то на второй план раздражение и усталость. И тоже захотелось или захлопать, или хоть сапогом по полу притопнуть по-молодецки.

Если прошлая песня наполняла живительной силой, то эта дарила радость.

Словно в хмурый день ранней весны расщедрился дед-Солнце и одарил светом и теплом июльскими, жаркими. Сердце забилось чаще. Если я правильно понимал все переплетённые в затейливые узоры повторов-припевов слова, песня была о весёлом парне, что каждую весну вежливо, но настойчиво провожал Мару-Марьяну на покой до следующего года, предварительно изрядно утомив, а едва проводив — тут же пускался хороводиться с какими-то Ладой и Лелей. В этом времени понятия этики и культуры от моего отличались значительно, и многие вещи, о которых в мою пору не то, что петь — думать-то на людях не каждая замужняя женщина стала бы, здесь воспринимались, как сами собой разумеющиеся. Боги создали людей для любви и счастья, чего же стесняться этого? Тем более, что может быть лучше ярой горячей любви, плодами которой становятся любимые и долгожданные дети? В которых, как и во внуках, как пелось в моей молодости, всё опять повторится сначала.