Воин-Врач III

Удивила Леська, что не только не осела у стены, закатив глаза, а подошла к столу, перед этим помыв руки по локоть и надев халат, который ей выдал удивлённый монах-санитар по кивку. Дарёниному, не моему. Мне кивать было вообще некогда. Странно, в операционной нарочно не топили сильно, чтоб прохладно было, холодновато даже, а пот мне Вар прихваченной со столика «клювом»-зажимом прожаренной холстиной утирал уже в который раз. Хорошо, что инструмента теперь было гораздо больше, чем тогда, на насаде, когда спасали геройских защитников Дары и Вольки.

Подойдя ближе и осмотревшись, продолжая отказываться валиться в обморок, Леся неожиданно «включилась» в «наркозную» песню княгини. Сперва только в каких-то отдельных местах, а потом и полностью.

— Уйми её, княже! — прохрипел Вар.

Полусекундный взгляд мельком на них с Немым показал, что оба вот-вот сползут под стол, «прихваченные», попавшиеся под волну двойного наркоза, что явно работала «по площадям». И которую я отключил, не имея времени и возможности на слова и жесты, пинком в голень ведуньиной внучке.

Та айкнула и петь перестала. Вернув мне ассистентов. Без которых уже было никак.

Понимая, что шансов у меня, пожалуй, всего один, и тот слабенький, я снова рискнул. Резкий разрез над грудиной, от ключиц и до самой «белой линии», подсушить — и завести ту самую «нитяную пилу», которой так и не светило теперь стать «пилкой Джигли», за чуть приподнятую крюками костную пластину.

Звук, что издаёт кость, которую пилят, передать словами вряд ли возможно.

Как и то, о чём думали «коренные жители» одиннадцатого века, глядя за тем, как великий князь Киевский Всеслав Полоцкий распускал вдоль грудину у какого-то непонятного мужика, которого жуткий воевода Рысь на собственных руках втащил в лазарет.

— Держать! — команда, отданная мной Всеславовым голосом, к людской речи и звукам отношения не имела вообще. Хирурги в работе чаще всего вообще без слов обходятся. И это, пожалуй, к лучшему.

Янко и Вар, удерживая ранорасширители, хорошие, новые, сделанные северянином-Свеном, что цепляли окровавленные рёбра Джакомо Бондини, смотрелись очень тревожно.

В плане того, что эту команду, эту задачу они выполнят точно, не думая о том, может ли вообще такое быть, или нет. Как уже начинали привыкать за последние полгода. Но вот в том, что их потом можно будет держать среди здоровых — сомнения закрадывались. Блеск был в их тревожных глазах. Тоже тревожный. Но пока мы работали вполне слаженно.