Во власти мажора

Какой позор…

А потом я услышала бряканье ремня и звук молнии. Мажор расстегивал джинсы! Он собирался… Нет! Отрезвление придало мне сил, я стала биться в его руках, и он отпустил меня, глядя бешеными глазами.

– Сучка! Опять на попятную?! – взревел он, а я дернула дверь с такой силой, что запросто победила замок и открыла ее, вырываясь на свободу. В пустом коридоре никого не было, и я понеслась быстрее ветра, убегая от мажора, который, к счастью, не последовал за мной. Потом, забив на все занятия, я поехала домой, и только там поняла главную истину, с которой придется жить.

Глава 12

Ратмир

Охуеть! Она меня кинула! Но че-е-ерт… Как же это завело! Я даже представить себе не мог, что чье-то удовольствие может настолько снести крышу. Принцесса одним своим видом свела меня с ума, а когда я коснулся ее между ног… Я чувствовал себя чертовым девственником, впервые дотронувшимся до женской киски!

Пришлось дрочить в чертовой подсобке, потому что кинуться за ней в таком состоянии я просто не мог, а когда вернулся на пару, понял, что эта ведьма смоталась с занятий, обыграв меня! Ну ничего! Попадись ты мне только в руки!

Решив остыть и дать принцессе успокоиться, я оставил ее в покое на несколько дней, даже не требуя ежедневных исполнений желаний.

Уверен, они и в палатке будут вдвоем, что мне было на руку. Не знаю, что сделала Халиду эта замухрышка, но приятель был невероятно зол после того случая в клубе, когда эта девчонка облила его коктейлем. Что-то даже подсказывало мне, что он именно из-за нее и захотел идти в этот поход.

– Ты выглядишь счастливым, – сказал Омар, видя мои сборы накануне вечером. – Неужто какой-то поход так тебя воодушевил? Ты вчера даже не пил.

– Тебя послушать, так я заделался последним алкоголиком, – закатил я глаза, продолжая заталкивать в рюкзак шмотки.

– Недалек от этого, – сказал брат, как всегда пытаясь меня опекать. После смерти мамы он был единственной моей поддержкой, но даже он не мог идти против слова отца. Раньше я просто ненавидел родителя, но после случая с этим проклятым лагерем моя ненависть переросла в полное неприятие.