Во власти мажора

– Всё хорошо, сейчас боль пройдет, – начал шептать я, сцеловывая пару слезинок, сорвавшихся с ее глаз. – Просто расслабься и чувствуй, – вновь приласкал ее я, накрывая грудь руками и целуя ее мягкий рот с опухшими от моих поцелуев губами.

– Я просто испугалась, – шепнула она, оттаивая и запуская ручки мне в волосы.

– Ты ведь со мной, чего тебе бояться? – потерся я о ее губы своими, делая пробный толчок. – Больно?

– Нет, – слегка поморщившись, соврала она.

– Больно, но сейчас я сделаю так, чтобы ты забыла об этой боли, – шепнул я ей, опуская руку вдоль ее тела и дотрагиваясь рукой до ее клитора.

Мягкими массирующими движениями кружил по ее клитору, ощущая под подушечками пальцев сильную пульсацию. Мне до боли в паху хотелось убыстрить движения, но я сдерживался ради Мадины, для которой всё происходило в первый раз.

Двигался так медленно, как только мог, с рыком и шипением входя в ее тело и с сожалением его покидая, чтобы потом снова толкнуться во влажную глубину. Она даже не представляла, как хороша. Совершенная и идеальная для меня, как будто кто-то позаботился о том, чтобы создать для меня уникальную женщину, подходящую лишь мне. Чего скрывать, я без разбора путался с многочисленными бабами и не знал отказа, но только с Мадиной понял, что такое настоящее единение тел.

Когда чувствуешь другого как себя самого. Как естественное продолжение твоего тела. Когда каждое движение наполнено смыслом. Это уже не просто желание, а нечто большее, что я пока не хотел называть. Потом…

Думать не мог, только чувствовать. Эмоции на максимум. Запредельные. Сейчас всё сгорало в пламени, наши ссоры, недомолвки, мой шантаж, измывательства, всё исчезло, всё это было ради этого момента.

"Мы растворялись друг в друге, Мадина начала отвечать, всё больше распаляясь и становясь смелой, она уже не зажималась, а открылась мне, я поймал момент ее удовольствия и подхватил его, начиная двигаться с ней в унисон, наслаждался ее стонами, ее безыскусным откликом. Без всякого притворства и желания мне угодить она просто отдавалась мне целиком и полностью, так, как ни одна другая до нее.

Она пыталась достичь развязки, но явно не знала, как это сделать.