Во власти бывшего

Я не дома - как только доберусь, перезвоню, и поговорите.

И короткие гудки дальше.

Обессиленно откладываю телефон и глотаю горькие слезы. Вот так теперь и будет - дочь я смогу увидеть, только когда это позволит Воронцов.

Не справилась. Я не справилась.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем слышу играющую мелодию. Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что это входящий звонок. Да еще и видео.

Едва успеваю ответить, до того как тот завершится.

- Мама! - Вижу мордашку дочки, которая смотрит на меня с улыбкой.

Всхлипываю, закрываю рот ладонью, чтобы не испугать свою кроху.

- Привет, моя хорошая.

Судя по заднему фону, она в комнате. Неужели одна? Такая маленькая?

- Как ты? Заболела?

- Дя!

Она лопочет так быстро, что я едва разбираю, как так вышло, что она заболела. Не дает мне даже слова вставить. И тяжесть, мешавшая дышать все это время, немного ослабевает. Неосознанно притрагиваюсь к экрану, потому что до боли в пальцах хочу прикоснуться к своему ребенку.

- Танюш, а ты одна сидишь или с няней? За тобой кто-то присматривает? - осторожно спрашиваю я.

- Папа, - так важно заявляет она. - Он мне колаблик сделал!

Она отворачивается в сторону и что-то показывает ладошкой. В итоге я вижу мелькающего Алекса, который садится рядом с Таней, и все мое хорошее настроение тут же пропадает.

Потому что он делает это так по-свойски, словно так было всегда. Словно она принадлежит только ему. Даже не вслушиваюсь в то, что говорит дочь.

Мне так больно, будто я вновь просыпаюсь после операции. Только теперь боль не физическая. Это страх.

Ужас, что я больше не могу жить со своей дочерью, что теперь вся моя и ее жизнь будут подконтрольны этому жестокому мужчине.

- Дочь, маме пора отдыхать. Давай заканчивать, - говорит он и удерживает Таню, которая собирается начать показывать все свои игрушки.

- Ну, папа! - канючит та.

- Таня, - весомо произносит Алекс. Затем смотрит на меня, и внутри все обмирает от его хладнокровия.

Я уже рисую картину того, как мне будут отмерять минуты, положенные для общения с ребенком, и слезы сами выступают на глазах.

- Поправляйся, Арина. И отдыхай побольше. Завтра созвонимся.

На этом звонок прерывается. Я снова остаюсь один на один со своей болью и одиночеством.

Алекс не приезжает ни на следующий день, ни после. Правда, каждый день звонит и дает возможность пообщаться с дочкой. Ради этих минут я и живу.