Во имя любви

Кэм мог бы стоять перед ней даже полностью обнаженный, но все равно выглядел бы как представитель английской знати.

– Благодарю вас. – Кэмден взял стакан, однако не стал пить и протянул его Пенелопе.

– Ты слишком добр, – пробормотала она, и это была истинная правда.

Поморщившись, Пен вытащила из-под одеяла и другую руку, чтобы взять стакан. Она чувствовала себя так, словно провела все двенадцать раундов в спарринге с боксером Томом Криббом. Теперь, оказавшись в безопасности, Пенелопа ощущала боль от каждого синяка и каждой царапины, во множестве покрывавших ее тело.

Несмотря на исходившее от растопленного камина тепло, она по-прежнему дрожала – холод словно навечно поселился в ней. Когда же она сделала глоток бренди, по телу ее прокатилась горячая волна, понемногу разгонявшая ледяной холод.

– Леди нужна одежда, – обратился Кэмден к присутствующим.

– Тебе тоже, – тихо произнесла Пен. Впрочем, Кэм выглядел великолепно с обнаженной грудью и в разорванных бриджах. Выглядел как капитан пиратского корабля.

Миссис Скиллингс повернулась к стоявшему у нее за спиной мужчине, – по-видимому, супругу, – и проговорила:

– Прикажи разместить леди в самой лучшей комнате, Джон. А я принесу ей одно из своих платьев.

Возвращая стакан, Пен заметила промелькнувшие в глазах Кэма веселые искорки. Что ж, ничего удивительного. Ведь в любой из нарядов этой дородной дамы могло бы поместиться по меньшей мере три Пенелопы.

– Но я еще не закончил осмотр, – запротестовал доктор.

– Да, Фредерик Уилсон, – кивнула хозяйка.

 – Но что бы она была за леди, если бы позволила вам осматривать себя посреди общего зала? Разве вы не видите, что она – знатная дама? Осматривайте ее наверху, подальше от любопытных. И пусть сначала ляжет на мягкую перину.

– Спасибо, миссис Скиллингс, – поблагодарила хозяйку Пен, по-прежнему прижимавшая к груди одеяло. – Скажите, есть какие-нибудь новости о наших матросах?

– О, дорогая, вы ведь ничего не знаете, верно?! – всплеснула руками дородная женщина.

 – Чуть раньше вас прибыла другая лодка с тремя мужчинами. Они сейчас в отдельной комнате дожидаются доктора Уилсона.

– Слава Богу, – прошептал Кэм. Обращаясь к коренастому матросу, вытащившему Пен из воды, он пояснил: – А двое других пропали, когда корабль пошел ко дну.

– Мне очень жаль, приятель, – пробормотал матрос. – Море сегодня чертовски злое.

Герцог по-прежнему оставался «приятелем». Пенелопа заметила, что Кэм не называл их настоящие имена.