Во имя любви

Но я люблю тебя и надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить.

Пен была уверена, что Литу ужасно не понравилось бы то, что на лице у него отразились все чувства, охватившие его в этот момент. Среди них были конечно же гнев и разочарование, но также – и одобрение. До сего момента Пен была уверена, что маркиз не может понравиться ей ни при каких обстоятельствах. Она не осуждала его за удар, но не могла простить высокомерия. Однако теперь, когда он смотрел на сестру так, словно готов был пожертвовать всем ради нее, сердце Пен растаяло.

Вновь любовь сотворила чудо. И вновь Пен убедилась в том, что это чудо так и останется для ее мужа тайной за семью печатями.

– Софи, я подумаю о том, чтобы тебя простить, – произнес Лит. Однако тон его свидетельствовал о том, что он уже простил сестру. Поцеловав ее в лоб, он повернулся к Гарри и сказал: – Заботьтесь о ней.

Еще ни разу в жизни Пен не видела Гарри настолько серьезным.

– Непременно, сэр, – ответил он. – И спасибо вам.

Невероятно, но они сумели обойтись без кровопролития.

Пенелопа в изнеможении опустилась на кровать. Теперь, когда напряжение немного отпустило, она чувствовала себя так, словно Лит изрядно поколотил ее, а не просто нанес удар.

– Отвезу Софи и Торна в Эллоуэй-Чейз, – сообщил Лит. – Там они скроются от любопытных глаз, пока мы будем планировать свадьбу.

Забрав то немногое, что они прихватили с собой, Софи и Гарри последовали за маркизом. А Пен и Кэмден, обнимающий ее за талию, остались в убогой комнатенке.

У Пен кружилась голова, к горлу подступала тошнота, а все тело ныло и болело. Она была совершенно не готова к разговору с мужем. Но и откладывать обсуждение их будущего тоже не могла. Она предпочитала, чтобы с нею разделались быстро, а не продлевали мучения.

Прикосновение руки Кэмдена служило болезненным напоминанием о том, что она потеряла. Пенелопа отстранилась и попыталась придать голосу решимости.

– Что будет дальше, Кэм?

Кэмден нахмурился.

– Я отвезу тебя обратно в гостиницу и вызову доктора.

– Я в полном порядке.

Герцог недоверчиво вскинул брови.

– Но у Лита очень тяжелая рука…

– Он ударил меня случайно.

К удивлению Пен, губы Кэмдена изогнулись в едва заметной улыбке.

– Это была не случайность, а твое проклятое безрассудство. Ты совсем не изменилась с тех пор, как шестилетней девчонкой прыгнула в реку, чтобы спасти тонувшего щенка.

В тот день Кэмден ее спас. И всегда спасал.