Во имя любви

Лит оказался сильнее, чем Кэм предполагал, и удержать его оказалось не так-то просто.

А Софи бросилась к брату.

– Джеймс, прошу, выслушай меня! – кричала Софи.

– Прячешься за спиной моей сестры, да, Торн?! – прорычал Лит.

Гарри помотал головой, хотя, как подозревал Кэм, – скорее для того, чтобы собраться с мыслями, а не опровергнуть обвинения маркиза.

– Что вы здесь делаете? – спросил он дрожащим голосом. И, прикоснувшись к подбородку, болезненно поморщился. – Черт возьми, как вы нас нашли?

– Мы приехали, чтобы уберечь вас обоих от самой большой ошибки в вашей юной жизни, глупец.

Гарри вопросительно посмотрел на сестру.

– Это ты нас выдала?

Пенелопа взяла брата за руку.

– Гарри, таким способом ты Софи не завоюешь.

– Он уже меня завоевал, – возразила Софи.

Лит придал словам сестры самый дурной смысл. Впрочем, Кэм подозревал, что догадка маркиза верна.

– Ах ты, ублюдок! – Вырвавшись из крепких рук Кэмдена, Лит снова рванулся к Гарри и занес кулак для сокрушительного удара.

И в тот же миг Пенелопа с безрассудной смелостью, хорошо известной Кэмдену, бросилась вперед, чтобы стать между мужчинами.

– Джеймс, осторожнее! – взвизгнула Софи.

Но было слишком поздно – раздался глухой удар, и Пенелопа пошатнулась.

– Пен! – Кэмден едва успел подхватить жену; он упал на колени, сильно ударившись о неприкрытый ковром пол, но не почувствовал боли.

А Пен побелела так же, как в тот момент, когда он обвинил ее в предательстве. Прижав жену к груди, Кэм приложил ухо к ее губам. Дышит ли она? Из-за громкого стука собственного перепуганного сердца он ничего не мог разобрать.

Гневно взглянув на Лита, герцог процедил:

– Вы покойник, сэр.

Маркиз в ужасе смотрел на Пенелопу.

– О Господи, ну зачем она это сделала?.. – пробормотал он.

Гарри склонился над плечом Кэмдена.

– Кэм, ради всего святого… она жива?

Кэмден еще крепче прижал к себе жену.

– Пен, дорогая, скажи хоть что-нибудь.

«Господи всемогущий, сделай так, чтобы она была жива», – мысленно взмолился герцог, обнимая жену дрожащими руками.

Забыв обо всем на свете, Кэмден смотрел в безжизненное лицо жены. Сейчас он ощущал лишь одно – беспредельный ужас от мысли, что Пен покинула его навсегда в тот самый момент, когда он понял, что не сможет без нее жить.

Глава 40

Пенелопе все происходившее напоминало тот восхитительный момент забвения, когда она проснулась в фаэтоне. И ей не хотелось двигаться – на случай, если это был сон.