Во имя любви

«Ха! Вот теперь-то она удивилась», – подумал Кэмден, постаравшись придать своему лицу невозмутимое выражение. Пенелопа же смотрела на него во все глаза. Вероятно, она решила, что подвергнет его изощренной пытке. Теперь посмотрим, понравится ли этой очаровательной ведьме ее же собственная игра.

Тут Пенелопа вдруг прищурилась – как если бы разгадала тактику мужа.

– Внизу есть прелестный пейзаж, который будет замечательно смотреться здесь.

– Тернер? – Кэмден попытался сесть и тут же с удовлетворением заметил, как Пен сделала шаг вперед, чтобы ему помешать.

Пен остановилась в нескольких шагах от кровати.

– Но ты не можешь разгуливать по дому нагишом…

Кэм снова откинулся на подушки.

– Это мой дом, и я могу тут делать все, что пожелаю.

– Слугам это не понравится.

– Они спят. К тому же нам срочно нужно решить вопрос с картиной.

– Я могу подождать до утра, – ответила Пенелопа.

Кэму требовались неимоверные усилия, чтобы оставаться невозмутимым.

– Наверное, нам стоит привезти несколько полотен из Фентонуика, – проговорил он.

Пен с подозрением посмотрела на мужа.

– Да, я знаю. Ты мне показывал. Что, не помнишь?

– Прекрасно помню. – Это было после того, как он все испортил в их первую брачную ночь. Пен тогда вздрагивала каждый раз, как он к ней прикасался. Точно так же, как вздрагивала сегодня вечером, когда он взял ее за руку на концерте.

Эти воспоминания напомнили Кэмдену о том, что он был во многом виноват.

Кэм заставил себя улыбнуться и сказал:

– А не повесить ли сюда Тициана из библиотеки? Не хочешь пойти и взглянуть?

Пен в задумчивости потягивала вино – как если бы обдумывала его предложение. Но теперь-то Кэм ее раскусил и даже начал наслаждаться происходившим.

– Возможно, стоит взглянуть, но не прямо сейчас, – бесстрастно ответила Пен.

– А как еще убить время? Ты все еще играешь в шахматы?

Губы Пенелопы дрогнули в улыбке. Вероятно, она догадалась, что он задумал.

– В последнее время редко.

Кэм едва не рассмеялся. Похоже, его тактика начала раздражать жену. А ведь единственного взгляда на него, обнаженного, было достаточно, чтобы понять: в данный момент его менее всего интересовали шахматы и живопись.

– У меня в спальне есть шахматная доска, – продолжал Кэмден.