Во имя любви

– Ты ведь сейчас смотришь на меня, верно, Пен?

Пенелопа невольно нахмурилась, не понимая, почему муж так резко сменил тему разговора.

– Да, смотрю. И что же?

– Я пообещал, что когда ты поднимешь глаза, я расскажу, что еще восхищает меня в тебе. Помнишь?

– Полагаю, это испытываемое тобой желание. – Пен постаралась сделать вид, будто она недовольна. В то время как правда состояла в том, что она грелась в его внимании точно кошка в солнечных лучах в холодный день.

– Ох, Пен, мне кажется, ты намеренно концентрируешь внимание именно на этих сторонах нашего брачного союза.

– Ну, я не настолько ужасна, – возразила Пен, немного уязвленная словами мужа.

– Именно настолько. Но сегодня я намерен все исправить.

«Как можно так безумно его любить – и одновременно испытывать желание поколотить?» – промелькнуло у Пенелопы. Заставив себя улыбнуться, она сказала:

– Что ж, жду с нетерпением.

Тут Кэмден коснулся губами ее губ, и это был по-настоящему нежный поцелуй, так отличавшийся от тех страстных и неистовых поцелуев, что он дарил ей в постели. Пен уже хотела прильнуть к мужу, но он, отстранившись, проговорил:

– Более всего меня восхищает в тебе, дорогая Пенелопа, твоя смелость. Да, именно это всегда восхищало меня с тех самых пор, как ты поскакала верхом на хромом пони в возрасте трех лет.

Сердце Пен затрепетало в груди, вызвав головокружение.

– Мне действительно потребовалась смелость, чтобы выйти за тебя замуж, – сказала Пен, надеясь, что Кэмден не заметил, какие силы она прикладывала, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств.

Ее ответ не разозлил Кэмдена, и Пен невольно подивилась: «Куда же девался гнев, клокотавший в его душе, когда мы ехали в экипаже?»

– Да, верю, – ответил Кэмден. Его прожигающий насквозь взгляд заставил Пен почувствовать себя очень неуютно. Муж словно пытался заглянуть ей в душу, – но ведь у нее имелись тайны… Такие, например, как любовь к нему, а также обещание, данное Гарри.

– А теперь я хочу, чтобы ты нашла в себе смелость стать самой собой, – продолжал Кэмден.