Во имя любви

А вот Сидони и Джозеф Меррик определенно считали брак Кэмдена ошибкой…

Пен напомнила себе, что готова ко всему, даже к холодному приему друзей Кэма – лишь бы только не выдать свою тайну. Как же все будут смеяться над нелепой герцогиней, неспособной скрыть своей любви к равнодушному мужу. И, что еще хуже, Кэм станет ее жалеть.

– Сегодня вечером до меня дошли весьма тревожные слухи о том, что Гарри положил глаз на сестру Лита, – проговорил Кэмден.

– Я не знаю ни Лита, ни его сестру, – с предельной честностью ответила Пен.

– Лит очень на меня зол.

– Наверняка он не сможет причинить тебе особого вреда…

– Полагаю, что сможет. Некоторые из моих коммерческих проектов уже лишились поддержки. В том числе и тот, в который вложил средства Элиас. У меня есть шерсть и уголь в Дербишире, а также мельница в Манчестере, и мне очень хотелось бы добиться процветания этих предприятий. И это благотворно сказалось бы на всех тех, кто живет в Фентонуике.

– Но ведь ты – Седжмур. Ты всего сможешь добиться.

– Нет, не всего. Лит положил жизнь на то, чтобы обрести политическое влияние, в то время как меня даже не было в стране на протяжении последних нескольких месяцев.

Пен охватило чувство вины. Ведь Кэм отодвинул на второй план собственные интересы, потому что разыскивал ее.

– Но теперь ты вернулся и решишь проблему – я в этом уверена.

– Чтобы решить проблему, надо умерить его негодование, – сурово произнес Кэм.

– Верно, не помогут. Но я не могу контролировать каждый шаг Гарри.

– Просто не нужно поддерживать его иллюзии.

– Не мне рассуждать о радостях семейной жизни. Тем более – в беседе с человеком, которого я люблю, – с горечью проговорила Пенелопа."

"В экипаже воцарилась напряженная тишина. В ужасе от своих неосторожных слов, невольно сорвавшихся с языка, Пен затаила дыхание. Когда же она вновь заговорила, ее голос дрожал:

– Кэм, извини…

Ударивший в окно свет уличного фонаря выхватил из темноты лицо Кэмдена, и в этот момент Пен стала себе противна.

– Пен, прости меня за то, что ты несчастна. – От сквозившего в его голосе сожаления сердце Пен болезненно сжалось. – Дорогая, скажи, что я могу сделать.

«Полюби меня», – мысленно ответила Пенелопа.