Во имя любви

А та, указав на кресло, обитое такой же лазурной тканью, что и кушетка, вежливо проговорила:

– Ваша светлость, прошу вас, присаживайтесь. Я слышала о кораблекрушении. Жаль, что вы потеряли свою яхту, а также смелых моряков, которые погибли вместе с нею.

Она, вероятно, слышала и о его «жене» – иначе и быть не могло. Как же, наверное, ужасно сознавать, что твой жених отказался от своих намерений. Отчаянно желая оказаться в каком-нибудь другом месте, Кэмден произнес:

– Благодарю вас. Вам, должно быть, также известно, что я путешествовал с дамой.

Леди Марианна даже бровью не повела. Такой способностью скрывать собственные эмоции не могла похвастать ни одна из знакомых Кэмдену женщин.

А может, леди Марианне просто нечего было скрывать?.. Ведь они оба не питали иллюзий относительно их возможного брака, являвшегося всего лишь деловым соглашением двух семейств, желавших объединить капиталы. И он, Кэмден, был этому рад. Так как жена, желающая его любви или, того хуже, испытывающая боль от его неспособности на ответные чувства, была для него синонимом ада.

Пен-то, во всяком случае, понимала, что о любви речь не шла. Да, она не любила его. Более того, с трудом переносила его присутствие. И он, Кэм, никогда не испытает такой близости с любимой супругой, какую Джозеф обрел с Сидони, а Ричард – с Женевьевой. Что ж, вот и хорошо. Именно это и требовалось его ледяному сердцу.

– Да, в газетах об этом писали, – с невозмутимым видом ответила леди Марианна.

– Так вот эта дама – моя жена. Простите, что не сообщил вам об этом до того, как по городу начали распространяться слухи. Последние несколько дней оказались весьма… насыщенными, поэтому я почувствовал необходимость поговорить с вами.

– Да, понимаю, – кивнула леди Марианна. Выдержав деликатную паузу, добавила: – Примите мои поздравления, ваша светлость. Надеюсь, вы с герцогиней будете очень счастливы.

Эта молодая женщина была необычайно элегантна, так что Кэм даже невольно восхищался ею.

– Благодарю вас, леди Марианна. Вы имеете полное право гневаться и…

Она подняла руку, призывая Кэма замолчать.