Владыка башни

Я знаю, что и он это чувствует, моя песнь поведала мне.

По ее щеке скатилась слеза, широко раскрытые глаза смотрели на Френтиса с обожанием, и тошнотворный страх, давно не отпускавший его, превратился в ужас.

— Сначала пальчики, любимый. Медленно и со вкусом…

…покалывание сделалось почти непрерывным, не проходило и мига между мучительными уколами…

Он толкнул мальчика на колени, стиснул его запястье, заставляя разжать ладошку, и приставил кинжал к мизинцу…

— Хеврен! — закричала Эмерен, вложив в вопль все свои силы, и забилась в веревках так, что вздулись жилы на шее.

Послышался грохот тяжелых сапог по мрамору.

— Тьфу ты, пропасть! — с досадой выругалась женщина, вскочила с кровати и подбежала к двери, доставая меч. — Все игры отменяются, любимый. Я — вниз, а ты позаботься об этих двоих, только не тяни.

Они остались втроем. Френтис поднял голову ребенка за волосы, приставил к горлу кинжал…

Пульсация в боку взорвалась всепоглощающей болью, выжигающей мысли из его разума, разрывая ментальные путы.

— Унтех! — закричала та, отчаянно мотая головой. — Еммах форгалла, унтех! Унтех!

«Он не побежит», — подумал Френтис, глядя, как мальчик продолжает теребить узлы. Как ни странно, несмотря на боль, пронизывающую все тело, он еще мог двигаться. «Двигаться!» Френтис сделал шаг. И сделал его самостоятельно, хотя путы продолжали требовать от него прирезать мать и ребенка.

С лестницы донеслись звуки схватки, яростные, угрожающие голоса и звон стали. Затем — свистящее шипение, так от искры вспыхивают пропитанные маслом дрова погребального костра. Послышались вопли, и в комнату из коридора поползли клубы дыма."

"Френтис качнулся в сторону Эмерен и мальчика. Конечности дергались, сквозь боль он боролся за контроль над ними.