Владыка башни

Что именно случилось тогда, никто не знает, хотя в легендах можно найти тысячи объяснений. Альпиранцы считают, что боги сражались здесь с чем-то неведомым и в ярости разрушили «мост». А южные племена рассказывают, что с неба упал огромный огненный шар, сметая все на своем пути. Наконец, есть древняя воларская сказка о сильном, но глупом волшебнике: он вызвал к жизни то, с чем не смог совладать. Оно утащило вопящего колдуна в пустоту, а перед тем сокрушило здесь землю. Как бы там ни было, перешеек превратился именно в то, что мы видим: в двенадцать островов.

О том, что здесь происходило уже после катастрофы, рассказывали всякие безумные истории, с волшебством и всякими ужасами: о зверях, говорящих как люди, и о людях, больше похожих на зверей… Как же, наверное, удивились приплывшие сюда альпиранцы, когда не обнаружили на островах ничего, кроме джунглей. — Женщина начала спускаться по западному склону. — Но у нас нет времени любоваться красотами, любимый. Лучше покинуть этот островок до темноты. Ты же умеешь плавать, правда?

* * *Канал между Ульпенной и ближайшим островом был миль в пять шириной в самой узкой части, не меньше.

По приказу женщины Френтис соорудил для их багажа небольшой плот из выцветшего до белизны плавника, связав деревяшки лианами, нарезанными в джунглях. Он толкал плотик перед собой, с силой загребая ногами. Френтис всегда считался отличным пловцом, но прежде плавал только по реке Соленке, огибавшей замок Шестого ордена. Теперь все было иначе: мешал непрерывный прибой и темная глубина внизу. А когда начало садиться солнце, в голове всплыли видения огромной полосатой акулы, сожравшей целого кита.

Женщина смеялась над ним. Перевернувшись на спину, она лениво и непринужденно била по воде ногами.

— Да не волнуйся ты так! Мы слишком мелки и вряд ли заинтересуем красную акулу. Впрочем, у нее есть родственники и помельче. — Она снова рассмеялась и поплыла вперед, тогда как страх Френтиса лишь обострился.

До берега добрались без происшествий, хотя Френтис мог бы поклясться, что какая-то чешуйчатая тварь царапнула его по ноге.

Он собрал коряги и кое-как сложил их конусом. Женщина протянула руки и вскрикнула от боли и восторга, когда с ладоней полилось пламя, поджигая дрова. Из ее носа потекла струйка крови, которую она машинально стерла большим пальцем, однако от Френтиса не укрылось то, как она сжала кулак, когда все пламя вытекло, и он заметил судорожное подергивание ее плеч — свидетельство подавленной боли.