Владыка башни

— Дорогой?

— Мне удалось сбить цену.

Ваэлин указал на серую кобылу, уже оседланную и привязанную к столбу возле колодца. Священник занимался с Ривой верховой ездой, так что она отвязала лошадь, привычно легко вскочила в седло и подъехала сбоку к Аль-Сорне. Алорнис, едва сдерживая рыдания, обняла Алюция. В глазах у нее стояли слезы, которые менестрель утирал, бормоча слова утешения.

— А ведь он ее любит, верно? — потихоньку спросила Рива у Ваэлина. — Поэтому и таскался сюда каждый день.

— Как бы не так. Полагаю, король желал убедиться, что интересы моей сестры ограничиваются только искусством.

— То есть он — соглядатай?

— Был им. Его отец впал в немилость, так что не думаю, что у Алюция оставался другой выбор. Похоже, Мальций перенял от прежнего короля больше, чем мне думалось.

— И ты позволял ему приходить?

— Алюций — хороший человек, как и его брат.

— Пьяница и брехун!

— А еще поэт и иногда — воин. В человеке может быть много всего намешано.

Среди зевак поднялся переполох. Гвардейцы угрожающе подняли алебарды: сквозь толпу ехал человек в черном плаще.

— Вот ты сейчас и встретишься с родственными душами, — буркнул Аль-Сорна, трогаясь с места.

Всадник был худ, если не тощ, впадины щек темнели под глубоко посаженными глазами, тонкие волосы стального цвета коротко подстрижены.

— Брат, — произнес всадник, — твое благополучное возвращение вселило великую радость в мое сердце и в сердца всех Верующих.

— Аспект Тендрис, — коротко и сухо поздоровался Ваэлин.

— Я предупреждал, что ему здесь делать нечего, милорд, — подал голос капитан.

— Но почему он так сказал, брат? — спросил Тендрис. — Неужели ты захлопнешь двери перед своим братом по Вере?

— Аспект, — сказал Аль-Сорна, — я ничем не могу быть вам полезен."

"— Это неправда, брат. — Тон аспекта стал жестким, он выразительно посмотрел на Аль-Сорну. Его сильный голос зачаровал всю толпу. — Ты можешь присоединиться к нам.