Вирус лжи

Волосы девочки остригли, так как в них кишели вши и не было ни времени, ни возможности вывести их, проще и безопасней — остричь, и сейчас головка ребенка с отросшим ежиком рыжеватых волос смешно колючая.

— Как ты, детка?

— Хорошо…

Эти дети не жаловались. Они болели молча, безропотно, как маленькие старички, — они просто не верили, что на их жалобы кто-то обратит внимание. Наташа вернулась в ординаторскую, налила в Аленкину чашку сока из своего термоса — этот сок приготовила мама, она каждый день давала Наташе с собой целый термос свежеотжатого сока, и сейчас Наташа делилась им с Аленкой.

— Вкусно…

— Спи, Аленка. Завтра будет лучше, вот увидишь.

— Мне уже лучше.

Наташа даже не сразу поняла, что Аленка имеет в виду. Но через секунду внутренне содрогнулась: поистине страшной должна быть жизнь у ребенка, если ему в больнице, среди чужих людей лучше, чем дома. Наташа знает, что мать Аленки была одной из убитых в коридоре, а отец умер вчера, прикованный наручниками к кровати, — он подозревался в убийстве.

Кто-то из медсестер принес Аленке красивую Барби с набором одежек, и девочка из рук не выпускала это обретенное сокровище. Она и до больницы была истощена, а болезнь превратила Аленку в тень, но уже второй день она демонстрировала тенденцию к выздоровлению и постоянно играла своей новой куклой — первой в ее жизни."

"На тумбочке у кровати лежал красивый буклет: глянцевые страницы, яркие картинки, а на обложке — роскошный полосатый кот.

— Это мне Марина принесла, картинки красивые. — Аленка посмотрела на буклет. — Я тоже котиков люблю, они ласковые.

— Да, и красивые. — Наташа отложила буклет. — Отличные платья у твоей куколки. Надо ей кроватку и шкафчик купить, по-моему, я где-то видела такое, принесу тебе, хочешь?

Конечно, Аленка хотела, ее обычно колючие настороженные глаза на остреньком личике на миг стали совсем детскими, счастливыми.

— Тетя Наташа, мне очень хочется такого зайчика… Знаете, мягкого, маленького… Когда-то я видела у мальчика на улице.

— Погоди немного.