Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Нужно втолковать Талигу, что все наладилось и можно жить, как жили до всей этой…

– Сумятицы, – подсказала более или менее подходящее и при этом приличное слово мать. – Но жить как прежде выйдет далеко не у всех.

– Кто не может по-старому, – герцог в порядке исключения прихватил не кружку, а бокал, – пусть живет по-новому, но соблюдая закон. На старых запасах долго не просидеть, их почти проели, значит, нужны новые, а для этого надо избыть ворье и мародеров. И я это сделаю!

– С помощью Создателя, – наставительно уточнил Бонифаций.

– Ваше высокопреосвященство, – в возгласе герцогини сквозило отчаянье. – Рудольф! Пора выходить, нас ждут!

– Ожидающий полчаса вытерпит и больше, – Бонифаций решительно направился к столу с напитками. – Опоздавший на пять минут жалок, как суслик, а на час – величав, словно бык.

– Мы еще не опоздали, – мать расправила платье и поднялась.

– Нездраво сие, – фыркнул кардинал, озирая оставшуюся выпивку, – но хоть и дурной выверт, зла в нем нет. Кальтарин-то у вас какой? Простой дворцовый или лебяжий?

– Увы, – Георгия развела руками, – пока простой, но самим своим вопросом вы подарили мне надежду на возвращение красоты. И все же, уместно ли кардиналу снисходить до танца?

– Красота и радость – от Создателя, – отрезал его высокопреосвященство, залпом осушая ближайший бокал.

"Герцогиня улыбнулась и дернула звонок. Почти вбежавшие дюжие слуги в черно-белом, но с приколотыми к воротнику розовыми цветками немедленно распахнули двери в парадную анфиладу, и в этот миг впереди громко и торжественно забили часы. Рудольф напоследок потер спину и подал руку матери, Бонифаций зверски щелкнул каблуками перед Георгией, следующим был Эмиль.