Веселый Роджер

Работаю, вот в аварию недавно попал, но ничего серьезного.

– О Господи! Почему не позвонил?

– Да не стоит внимания. Машину помял только, но страховка покрыла ремонт. Сорвал маме с дядей Колей юбилей, правда.

Что б еще добавить? У Артёма ВИЧ, а его невеста живет у меня. Жила. Жила у меня, пока не увидела шрамы и не сбежала.

– Как там Ариша? Артёмка? Не женился еще?

Однако ж, как мысли читает. В этот момент сотовый вибрирует, скайп сообщает о новом входящем сообщении. Обычно в скайпе мне пишут только по работе, поэтому тут же читаю: «Привет».

– Всё в порядке? – спрашивает София. – Ты изменился в лице.

– Да как сказать… Ладно, неважно. У Ариши все отлично, учится, подрабатывает. Замучила уже с просьбами фотографировать ее подружек, на следующей неделе очередная фотосессия в парке. И ведь не откажешь, прицепится так, что проще согласиться. Артём в порядке, насколько мне известно. Не женился.

«Привет», – отвечаю. А потом тишина.

За столом мы ужинаем всей семьей недолго.

– Мы с Виком будем вино, ему завтра с утра работать, – помогает мне София.

Я киваю, но папа не слушает. Ставит передо мной стопку, вторую напротив себя. И прежде, чем его жена успевает достать бокалы, произносит:

– Ну, за встречу, сынок! – И опрокидывает стопку."

"Я следую его примеру, ледяной напиток прокатывается по пищеводу и ударяет в голову с непривычки довольно сильно.

– А меня собираются увольнять, представь себе.

За это выпиваем еще по две. Следующие три удается пропустить. Отец быстро входит в кондицию, краснеет, налегает на суп.

– Всю молодость убил на эту работу, столько нервов, здоровья потратил. Первую семью потерял! И вот благодарность. Отвратительная у меня профессия. Не ценят летчиков в нашей стране. Вот в Германии…

Примерно на этом моменте София незаметно, под предлогом поверить детей, утекает из-за стола на второй этаж.

Нет, серьезно, он хороший мужик и замечательный отец. Несет чушь, только когда выпьет, а делает это не так часто, к счастью. Поэтому я не очень люблю бывать в его доме. Кажется, когда отец смотрит на меня, он чувствует угрызения совести. За то, что двадцать три года назад не смог удержать маму. Она уехала за дядей Колей в Москву, а я остался без присмотра.