Веселый Роджер

"

"Знаю я этот его взгляд – не стойте на пути. В детстве всегда был мне сигналом бежать. Внезапно улыбаюсь.

– Ну так что?

Отрицательно качаю головой, припоминая, что стало с Костиковым, его бизнесом и всеми теми, кто с ним хоть как-то связан.

Анатолий Петрович со мной не закончил, он не ожидал, что от одного запаха топлива я способен отключиться. Даже пульс мне, кажется, щупали. Растерялись и… уехали за помощью? Нужно уносить ноги, пока не вернулись.

Прорывная снова пытается подчинить.

– Где твои таблетки?

Киваю в сторону старого гаража, в котором находился. Сколько же времени я там пробыл в отключке? На улице темнеет, закат такой красивый сегодня – яркий, на полнеба. Думал, и не увижу больше никогда. Даже свалка-промзона, где мы находимся, выглядит сейчас живописной и завораживающей.

– Заглянул внутрь, таблетки твои на месте. И деньги. Значит, это не ограбление?

Я качаю головой. Горло все еще саднит, рот открывать не хочется.

– Не можешь ты жить скучно, Вить. Вечно какая-то хрень с тобой случается. Гараж был закрыт снаружи на щеколду. Ты бы сам не выбрался. Хорошо, что у меня все еще подключена возможность поиска твоего мобильного.

Тем временем я достаю таблетки – не те. Те, что с собой – не помогут, Прорывную не заглушат. Тяжелая артиллерия осталась дома. Утром собирался в спешке, забыл положить.

– Хреново?

– Да. Поехали домой скорее.

– В больницу, может? У тебя кровь на лице.

– Домой, мать твою. Езжай!

Я опускаю козырек, открываю зеркало, рассматриваю лицо. Фигня: губа разбита и небольшой синяк на скуле. Глаза, конечно, бешеные, очки бы надеть.

Кустов протягивает мне салфетки, поворачивает ключ в замке зажигания, и машина срывается с места. А я тщательно вытираю лицо и шею, откидываюсь на сиденье и позволяю векам сомкнуться, отсчитываю импульсы.

– Хей, ты давай держись, Белов, не уплывай. Ты же можешь, так долго жил без эпизодов.

– Пытаюсь.

– Пытайся лучше, – бормочет Кустов. Сам бледный, взволнованный, двигается резко, дергано.